Василиса поехала во второй машине, там вообще сброд был. Ребята не могли даже определиться, чего хотят. Остаться или ехать. И девчонку ту, которую она натаскивала на знахарство с собой взяла. Интересно для чего? С другой стороны, берёт, значит есть на то причины. Просто как она будет это Андрею объяснять? Он же категорически запретил ехать с нами той девушке. Кто ещё? Остальных я знал только со стороны сельхозработ, или тренировок. Не детей же с ними крестить. Да и будут ли у нас тут дети когда-нибудь. Может быть только у Женьки с Ольгой. От них прямо за километры романтические флюиды истекали. Или вон у Василисы с Серёгой. Маленькие фсбшники, которые будут допрашивать говорящих коз. Представил картину эту маслом, и начал подхихикивать. Ну его, до греха доведут.
В грузовик загрузили промасленные, видимо совсем новые бочки под топливо. Шесть, восемь, десять. А сдюжит ли грузовичок? Ну с другой стороны, не сдюжит, отольем, жаба задушит отлить, выпьем. Андрей походил вокруг грузовика, попинал колёса, что-то хмыкнул про себя и махнул рукой. Ребята, которые помогали грузить бочки, зашнуровали тент изнутри. Видимо в кузове поедут, хотя в салоне 4 места. Это стратегическое решение, или им просто хочется прокатиться снаружи? Хрен его знает. Я бы на лавочках точно не поехал, это выше моих сил. Комфорт люблю, тут ничего не попишешь. Лучше уж тогда остаться.
- Кто не расселся, по машинам! - крикнул Андрей. Те, кто курил, побросали сигареты, и стали рассаживаться по машинам. Потом затарахтели двигатели у машин, одна за другой, потом начали выезжать. На дорогу вышли те, кому посчастливилось остаться дома. Может быть мы и не были чужими? Просто мертвыми, которые едят, ходят и шутят, но внутри пустота. Может быть мы заглянули туда, где мрак? Я уже и не знал во что верить. Привык здесь, привык к людям, которые вокруг. А сейчас мы уезжаем, во мрак, во тьму, которую может быть видит только несколько человек. Брр.
Чем дальше мы отъезжали от гостевого дома, тем больше меня накрывала безнадёга. Воздух вокруг был наполнен тихой радостью что — ли. Что-то чирикали птицы, пахло травой, поздним летом и речкой. Я повернулся к Лёхе, тот задумчиво смотрел в окно и что-то напевал себе под нос. Кажется это что-то из Чайфа. Остальные были сосредоточены и молчаливы. Видимо не мне одному не по себе.
Лариса, молчавшая до сих пор, уловила бормотание Алексея и улыбнулась. Потом поправила несуществующую юбку и запела вместе с ним. Вначале не выдержал Серж, потом я. Только Андрей молча вел машину, изредка на нас поглядывая. Я ошибся, это был не Чайф, перепутать Чайф с Чижом, было верхом непотребства.
- То ли рядом с шофером, то ли в тесном купе,
Я мотаюсь по жизни по великой стране.
Позади километры оборванных струн,
впереди миражи неопознанных лун.
Eду, еду, еду, еду я,
Реки, степи, горы и поля.
Видел я вчера в твоих глазах,
Шар воздушный, глобус в небесах.
Мы вторили Ларисе, этой дорожной песне, и сами себе. Нестройный хор голосов развеял иллюзию страха. Мы боялись,и были слишком озабочены собой. Но Лариса нашла лекарство от того, что разъедает душу. Даже Андрей не выдержал и поддержал один куплет. Потом мы пели ещё и ещё, до тех пор, пока не замаячила граница. И как-то само по себе, мы уставились на неё, как будто бы видели, что за ней, уже отсюда. Лариса пропела ещё пару строк и осеклась. Мы были у врат ада, кажется, такое сравнение здесь было лучше всего.
Андрей остановил машину, вслед за ним остановилась и колонна. Он вышел и направился к дому деда, с которым я повстречался, когда проводил свой эксперимент с велосипедом и границей. Из машин сзади стали выходить люди и в воздухе то там, то тут начали появляться облачки дыма. Я не стал тянуть, а достал пачку и вылез вслед за всей курящей братией. Всё — таки отрава, а людей в какой — то степени объединяет что ли.