- Ваорох. Сколько раз тебе говорила, не лезь ты в эту Тьму окаянную, - мать с укором смотрела на него. - Чтобы стать таким, как был твой отец, тебе нужно набраться опыта и сил. Ни к чему губить себя в таком возрасте.
- Да я в этот раз домой возвращался. Девушке помог отбиться от стаи керцев. А обратно уже не успел, - Ваорох виновато отвернулся в сторону.
- Девушке. В разгар Тьмы? - женщина расхохоталась. - Чего ты плетешь, Ваорох. Аль и правда Тьма тебя разума лишила?
- Да, девушке. Имя её Киреста, дочь сорека Грабина, а во Тьме почему, сказала, что воительницей стать хочет, - юноша повернулся к матери. - Мне до сих пор чудно, что стая керцев в болотных краях оказалась.
- Правду похоже говоришь ты, - мать задумалась. - Сорека Грабина помню. В деревне захолмья живут они с семьей. И дочь у них была твоего ж возраста. А периарца своего окаянного с ней отправил?
- Да, матушка, - Ваорох поправил нарукавники. - Может и доживут до восхода солнца оба. Тревожно мне.
Мать Ваороха не любила периарца, не любила Тьму, и всё, что угрожало безопасности её мужа и сына. Периарца не любила, потому что это накладывало на её сына обязательства перед племенем. Каждый, кто получал такой подарок от Богини, становился воином, и почти уходил во Тьму. Тьму не любила по многим причинам, поэтому её дом наверное ярче других сиял, разгоняя темноту и пугая тварей оттуда. Но повлиять она могла не на многое, сын унаследовал характер отца, и был пытливым и весьма неугомонным ребёнком. Она больше не боялась за дочь, потому что ту уже не могла тронуть ни Тьма, ни существа из неё, но до сих пор не могла простить богов за то, что они выбрали именно её дочь для такого. Поэтому нелюбовь к подарку Богини — периарцу, сопровождалась каждый раз ласковой просьбой о том, чтобы тот защитил её сына и не дал ему уйти в темноту.
Ваорох почувствовал сильную усталось. Казалось, что всё вокруг навалилось на него большим пластом, и он заснет прямо там, где сидел. Наскоро раздевшись, он упал на кровать и заснул. И уже не видел, как мать поправила одеяло и забрала его вещи. Ночь еще не закончилась, и даже вопли тварей из болотной пустоты не смогли его разбудить в этот раз.
Мать Ваороха положила вещи под большой фонарь, а меч положила на столе. Пока ждет наступления солнца, можно было бы сделать сыну подарок и в очередной раз обработать оружие. Она достала принадлежности для полировки, порошки, масло и принялась раз за разом проходить меч, дабы очистить тот от скверны.
Утром вернулся Клеонкар. Он поскрёбся и фыркнул, требуя открыть дверь. Женщина поднялась, и открыла её. Периарец показал ей, как доставил девушку и остался там до наступления первого солнца. Потом попросил еды и стал дожидаться, пока женщина поставит перед ним лохань с травами.
- И чтоб в следующий раз сына берёг, - ворчала женщина, накладывая в лохань добавку. - Спасители нашлись. Приберёт вас Тьма когда-нибудь обоих. И поминай, как звали. Ну что молчишь, животина?
Клеонкар шевельнул ушами и притворился, что занят едой. Он весьма трепетно относился к этой женщине, но совершенно не любил, когда та отчитывала его. Тем более, что в последнее время это повторялось очень часто.
- Матушка. Клеонкар тут совершенно не при чём, - с порога послышался голос Ваороха. - Я не смог остаться в стороне. Пропала бы она и поминай как звали. Не ругай его, он старался не хуже взрослой особи.
Женщина смотрела на Ваороха с укором, но внутри теплилась гордость за сына. Не каждый смог бы такую ночь пережить, и не каждый бы стал спасать девушку из сореков. Когда-нибудь он станет отважным воином без страха и упрёка. Ну а пока, нужно чтобы он до этого момента дожил. Поэтому она продолжала ворчать на ни в чём не повинную животину, чтобы Ваорох действовал более мудро нежели в этот раз. Она сама была из племени сореков, она сама взяла меч, защищая оставшихся без защиты воинов детей и матерей, ей на роду было начертано пойти по пути воина. Но Тьма её не приняла, но и не забрала, как забрала всех, кто был ей дорог. И поэтому она в бессилии ждала, наблюдая, как твари, недоступные её мечу рвали её родителей, её братьев и сестёр. Но не тронули её, как больше не трогали её дочь.
Глава вторая. Ожидание вины.
«Он просто тихо закроет глаза
И растворится в безоблачной мгле.
Она ему не нужна,
Чтоб убедиться в себе.
Он только сможет её попросить,
Она не сможет ему отказать...
Под сердцем верно хранить