Но когда младенцы пропадать дальше стали, омрачению ликов не было предела. Оказалось, что создание Тьмы — белеск, про которого говорили древние старики, не имеющее отражения в глазах людей, пришло, чтобы насытиться и снова залечь в спячку. Белеска уничтожили колдуны, разорвав того светом. А шанда похоронили, и отдали последние почести великому воину. И когда Тьма разошлась, все увидели на небе силуэт, который скрестил над собой руки. Дух воина уходил спокойно, и он простил им свою смерть.
Тарогника поднялась с кровати.
- Шанд здесь, значит грядёт беда, - девушка потёрла запястья. - Каждый раз когда они приходят, они несознательно приходят к очагу беды. Чтобы помочь советом, или делом. Если конечно он просто не пришёл с отрядом набора. Ведомо мне, что они есть почти в каждом отряде, но вне отряда ни с кем не ведут разговоров. Нет, они не мрачные молчуны, просто немощные, которые болтают как периарцы в период спаривания, создают из них весьма неприятный образ. И многие боятся.
- Он не был страшным, - сказал Ваорох. - Наоборот, очень весёлым и ощущение было уверенности рядом с ним. Можно было не бояться. Только вот Тьма не окружала его.
- То ж немощные, - ответила Тарогника. - Может быть когда — нибудь мы будем жить рядом с ними и им не придётся опасаться козней дурных человеческих. Тьма их не окружает, потому что они несут её внутри. Давай спать, тебе утром далеко лететь.
- Я с тобой хотел хотя бы ещё чуть — чуть побыть, - Ваороха охватила почему-то такая тоска, что можно было выть не хуже керца. - Я скучал по тебе. Очень!
- Я знаю, Ваорох, - голос девушки потеплел. - Ты вернёшься и мы с тобой еще несколько теневых циклов побудем вместе.
Ваорох вылез из под одеяла, подошёл к сестре и обнял её. Тоска никуда не делась, но он перестал обращать внимание на тревогу. Если сестра говорит, что будет несколько циклов здесь значит всё хорошо. Он вернулся к кровати и лёг. Долго не мог заснуть, а потом разом провалился в забытье без снов. И он уже не видел, как сестра раз за разом произносила слова заклятий, которые заставляли свет гореть ярче, разгоняя Тьму за домом. Тьма была и другом и врагом, это она уяснила хорошо. Врагом, который не прощает ошибок, и другом, который не даёт эти ошибки совершать. И ещё она знала, что кроме брата у неё не осталось больше тех, кому она может доверить ту Тьму, которая поселилась в её душе. Даже мать уже больше не может быть ей опорой. Время меняет нутро, и их осталось только двое из семьи.
Глава третья. Мир, в котором нет места прощению.
«То, что я люблю, должно умереть.
То, что я люблю, погибнет.
За счастьем и радостью следуют муки,
За всё хорошее нужно платить.
То, что я люблю, непременно умрёт!..»
Rammstein «Was Ich Liebe»(перевод).
Ваороха разбудил вопль кеморы. Ящерица забралась на окно, видимо пыталась принять форму стекла, и сквозь неё солнце светило тусклее. Ваорох протёр глаза и попытался согнать кемору, но та была настолько увлечена процессом перевоплощения, что на все его попытки не реагировала. Интересно это та же самая, которую он слышал вчера, или другая? Сестры в комнате не было, видимо она проснулась его раньше. Он сделал ещё несколько попыток, чтобы бестия убралась со стекла, но безуспешно. В итоге он плюнул на бестолковую во всех смыслах рептилию и пошёл умываться.
На сестру и мать он натолкнулся сразу же, как только вышел из комнаты. Они весело о чём-то болтали и собирали снедь, которую собирали для приготовления на празднование. Он ждал укола ревности к тем, кто пойдет учиться к воинам, но не дождался. Прибытие сестры перевернуло для него всё с ног на голову. Да ещё и этот шанд с его загадками. Он больше не мог жаловаться на то, что скучно живет. Он поочередно поцеловал мать и сестру в щеки и выбежал на улицу.
Там уже, фыркая на весь двор, резвился Клеонкар, гоняя какую — то мелкую живность в траве. Периарец удостоился своей порции ласки и сбежал в высоту, видимо, догонять кого-то из своих сородичей. Ваорох долго умывался, чистил зубы, и отмывался. Он усердно тер себя помывальной щёткой, чтобы содрать с себя остатки тьмы, которая не уходила после той битвы и прочно поселилась в нём. Понимал, что это глупо и что таким образом он просто себя успокаивает, но сделать с этим ничего не мог. Просто просыпался утром и скреб себя во всех местах, чтобы стать от неё чище.