Фух, лучше выпить водки литр, чем залезть в такие дебри. Посмотрел на Бригиду, она просто волшебно выглядит. Вот оно что воздержание делает проклятое. Интересно, какие у меня шансы, и все ли у нее с этим в порядке? Хихикнул про себя.
Тут мир рушится, а ты ни о чем, кроме как о противоположном поле и выпивке думать не хочешь. Причем мир рушится только для людей. Плевать хотели и демиурги, и эти silencer скорее всего на это, это для них один из миров. Заглохнет этот эксперимент, и все, займутся другими. Или они все же каким-то образом переживают за то, что они сотворили? Эта парочка не похожа на тех, кто кичится своим превосходством перед тем, за кем они смотрят. Да и симпатию они вызывают.
Им уже скоро пора улетать, а мне снова куковать на этой безбрежной снежной равнине. Мне, кстати с ними нельзя, я спрашивал. Они не знали, что будет, если моя взаимосвязь со здешним миром разорвется, или если вдруг человек увидит то, что видеть ему с рождения недоступно. Я не возражал, нельзя так нельзя, просто тоскливо здесь одному.
Пытался научить играть их в карты, восторга было до невозможности. Исполнил пару песен в своем исполнении. В общем, использовал всевозможные методы, чтобы развлекать их и по возможности отвлечься от мыслей о предстоящем одиночестве. Развлекались весь день, даже выехали покататься на аэросанях с визгом и воплями.
Они реагировали на все как дети, мы в своем развитии были развращеннее, циничнее и старше их, хоть и жили до 70-80 лет максимум. Теперь я знаю, как выглядел змей-искуситель в раю, не было никакого яблока в Эдеме, были аэросани, песни без гитары, и карты. Время приблизилось к 9 часам по времени дома, и они начали собираться, как мне показалось, с некоторым сожалением.
- Мы обязательно вернемся, Сергей! - почти пропела Бригида - Мы не знали, что люди настолько необычно живут. Мы видим это на протяжении многих временных отрезков, но чувствовать это - волшебно!
Вольфгант улыбался сам себе, и жал мне руку. Я научил, как это делать. Бригиде показал, как прощаются современные девушки и она с выражением детской наивности на лице, чмокнула меня в щёку. Я закрыл за ними дверь, и смотрел в окно, за тем, как они уходят. Сделав несколько шагов, они исчезли в снежном пейзаже. А я снова здесь, и снова один. Чтобы развеять тишину, достал телефон и выбрал из плейлиста песню Арии "Ангельская пыль".
Голос Кипелова разогнал мрачное настроение, и как будто бы сам дом вслушивался в песню…
На краю обрыва, за которым вечность,
Ты стоишь один во власти странных грёз,
И простившись с миром, хочешь стать беспечным,
Поиграть с огнем из здешних гроз.
Я слушал Кипелова, и меня охватывала ностальгия. По тем нормальным вещам, которые меня окружали, по людям, которые со мной здоровались. Не хочу я быть богом, точно не хочу. Тоска накатила, выпить бы сейчас чего-нибудь. Я поднял глаза. Секундная стрелка дошла до последней зарубки и остановилась. Часы показывали без одной секунды полночь. Они остановились.
Глава восьмая. Реальность снова терпит крах.
- Сколько раз тебе говорить?! Время нужно тратить с умом. Если ты сигаешь с парашютом, то будь готов, что в какой-то момент он может не раскрыться.
Цитата из книги в библиотеке Сергея – автор и произведение неизвестны
Я сидел и сверлил их глазами. Часы конечно были просто символом, чтобы отметить наступление цикла, но они стояли, и ничего не происходило. Не было ощущения того, что мир переворачивается, ничего не менялось вокруг. Дом просто взял и остановил время. Я закурил. Курил долго, и смотрел в неподвижный циферблат. Часы были старинные, с маятником, такие висели в доме моей бабушки, и я их очень любил, у них были маятники, и даже должна была вылазить кукушка, но она не работала, как и в этих часах. Но те работали всегда на моей памяти, а эти встали. Может быть, завод закончился? Но часы, как и все в доме и вокруг, были просто частью строительного материала. И заводились они домом. Или в этот раз это нужно было сделать мне?