К вечеру, когда я уже более-менее пришел в себя, к нам пришла знахарка. Она немного пообщалась с хозяйкой и чуть позже, когда та ушла кормить животных в хозяйстве, она решила поговорить со мной.
- Как самочувствие? Не тошнит, голова не кружится?
- Я ничего. Что теперь мне делать?
- Не знаю. Твой путь теперь не будет раздваиваться, так что любой твой выбор будет конечным. Бригида не оставляла чётких инструкций, я думаю, что она и сама не знает толком, что дальше делать. Почему-то ты ей очень нужен. Значит, если с тобой что-то произойдет, то дальше могут начаться проблемы.
- Произойдет? Мне следует чего-то опасаться?
- Возможно. Насколько я поняла, ящеры захватили уже часть реальности людей. Если их реальность пересечется с твоей, они могут тебя устранить. При условии, что они знают, что ты обладаешь какой-то ценностью для создателей.
- И чего мне ждать по плохим прогнозам?
- Пули, кирпича на голову, машины, которая тебя протаранит, может быть даже ядерной ракеты, чтобы накрыть целый город, где ты будешь. Они не будут считаться с жертвами среди людей. Хотя насчёт этого я наврала. Чем больше людей, выпущенных ящерами, дойдет до точки, тем лучше.
- То есть каждый человек теперь мой потенциальный враг? Даже ты?
- Я нет, мне предоставлен путь одинарного развития. У меня тоже конечный выбор. Хорошо, что ящеров пока не так много. И у нас есть немного форы. Им так или иначе пока придется приспособиться к трехмерному пространству и к нашему времени. Поэтому сильных интеллектуальных атак от них действительно ждать не стоит.
- Понял. Мне нужно вспомнить всё. Иначе я могу пропустить угрозу.
- Всё верно. Завтра приедет Андрей Васильевич, тебе нужно возвращаться.
- Может мне остаться стоит? Я один точно не разберусь со всем этим.
- Разберешься. А здесь тебе торчать нечего. Ты тут как тореадор с красным флагом для всей этой нечисти. А мне за жителей отвечать надо. Да, и еще, я бы хотела, чтобы ты оставил адрес, телефон, все контакты, чтобы тебя можно было найти. Вдруг ты разминёшься с богиней, или вдруг мир начнет рушиться, и тебя прикрыть надо будет.
Она грустно улыбалась. Я вдруг физически ощутил ее ношу. Неприкрытую боль, которую она несла за своим ехидством, или грубостью.
- И зачем всё так? - подумалось вдруг. - Она очень хороший человек, но боги сделали ее изгоем. Ее даже здесь не просто уважают, но и боятся.
Она встала, пересела рядом со мной и обняла.
- Ты даже не знаешь, что тебе уготовано. Моя ноша ничто по сравнению с этим. Пусть у тебя всё получится.
Мне хотелось сказать ей что-то хорошее, ободрить ее, но не мог издать не звука. Она встала, поклонилась мне и вышла из дома. Вернулась Маргарита Павловна, посетовала, что гостью не накормила, да и вообще на то, что та редко заходит. Я сказал, что завтра уезжаю и мне нужно передать знахарке листочек с адресом, телефоном, и теми местами, где меня можно было найти. Пожилая женщина расстроилась вконец, уговаривала еще погостить. Когда я оставлял деньги, она их не взяла, ни в какую. Позже, я оставил их на видном месте в комнате. Нужно было собирать вещи, да и просто привести себя в порядок. Предстояла дорога домой.
Глава четвёртая. Куда приводят дороги.
- Куда ты едешь? Не видишь, баррикады. Неужели каждому нужно объяснять, что в рай по объездной.
Из книги проводника.
Проснулся я рано. Снова приходили сны. Я был в том доме, пил кофе, писал что-то на бумаге, рисовал чертежи. У меня было много идей , я слишком долго там пробыл и решал что-то. Я был там не один, рядом кто-то находился. Но я был слишком увлечён, чтобы повернуться. Я писал что-то о том, как разобраться в петле, которую я попал. Будильник разорвал сон, и я с сожалением проснулся. Я помнил, что я смог разобраться в петле. Петля, которая связала что. Всё потом, кажется, должно было быть вовремя.
На следующий день я вновь увидел проводника. Он выглядел, как и несколько дней назад, бесстрастным как скала, и таким же разговорчивым. Поздоровался с хозяйкой, выпил чаю, и после соблюденных приличий спросил: "Готов?"
Я был собран, вещи были упакованы в рюкзак, хозяйка плакала, долго со мной прощалась и потом махала нам, пока машина не скрылась за перекрестком. Василиса не появилась. Я чувствовал, что она вчера попрощалась окончательно до отъезда. А я чувствовал печаль, оглядывался и всматривался в знакомые силуэты домов. Это место могло стать мне домом.