- А где мы сейчас? - спросил я, в очередной раз покосившись на пейзаж за окном.
Она улыбнулась.
- Мы в Междумирье. Выбирай себе пейзаж по вкусу и живи в свободное от работы время.
Междумирье, хм. Судя по всему, это дом, на островке в океане. И то, что он оторван от людей и городов, значит, что хозяйка совсем не любит человеческое общество. Психологии минутка.
За этими мыслями решил выкурить сигарету, раз уж выдалась возможность. Взял пачку с подноса и в полном этом смысле офигел. Марка поражала оптимистичным названием - "Сигареты". Хозяйка иронично улыбнулась.
- Магазинов здесь нет. Ну, а сотворить что-то более близкое к твоему миру не получилось. Так что кури, какие есть, не ёрничай.
Закурил. Обалдел. Более вкусной гадости на свете не встречал.
- То есть я попал в ситуацию, с которой вы уже сталкивались, Софи? - решил я блеснуть эрудицией имбецила - И в чем же она заключается? Насколько глубока область задницы, в которой я оказался?
- Всё зависит от того, что ты решишь. Сам выбор, который тебе предстоит сделать, по сути своей невелик. Вся нелепость в том, что то в данный момент ты оказался на пересечении нескольких энергий, на которых, собственно, и держится этот мир. Твой мир, - она встала, и подошла к окну. - Такие ситуации бывают редко, но бывают. В этот момент мир зависит от бытового решения человека, которого никто, может, и не замечал всю его жизнь. Только не думай, что это избранность. Глобальная ответственность за судьбу мира на одном человеке, скорее проклятие что ли.
Я задумался. Мир совершенно перевернулся с ног на голову.
- Почему ты тогда сказала о том, что нужно торопиться?
- А как ты думаешь, после того, что ты услышал, насколько тебе легче станет принимать решение? Бывают исключения, но не в твоем случае. Но сейчас у тебя его просто вагон и маленькая тележка.
- Можно вопрос.
- Конечно.
- Океан настоящий?
Она расхохоталась.
- И даже со всякой присущей ему живностью. Этот мир, или точнее его копия, жизнью дышит поболее некоторых людей.
Вообще мне нравилась эта странная особа двадцатилетней внешности с невозможно мудрыми или даже старыми глазами. Чувствовал себя так, будто знаю её всю свою жизнь. Раз уж у меня было время и собеседник, то я хотел его посвятить отдыху и ответам на миллионы вопросов. Как это там было в выражении, голому человеку разбойники не страшны?
Глава третья. Боги не мы. Боги немы.
«Волна бежит на этот берег
Волна бежит и что - то бредит
И звезды падают за ворот
И ковш на небе перевернут...»
Из плейлиста на телефоне Сергея – группа Сплин «Танцуй»
Я человек. Хотя каждому из нас хотя бы на секунду хотелось стать богом. Исполнить свои желания и выйти за пределы лабиринта, в котором мы блуждаем. Настоящие желания. А не те, которые нам навязали в "прайм тайм на МТВ". И мы можем стать богами. Однажды.
И одним из моих желаний было искупаться в этом огромном океане. Я бы и в одежде ринулся, но Софи как будто бы предугадала и "нашла" плавки по размеру. Этот мир определенно мне нравился. Всё здесь - и солнце, и песчаный пляж, и трава, были как будто бы лучше, чище, ярче того, что я видел в своем мире. Идеальный мир. Правда на периферии восторга начало шевелиться маленькое и несформированное чувство тревоги, на которое я не стал обращать внимания. А зря.
Ну а пока я со всей своей силушкой богатырской вломился в воду, распугивая рыб и маленьких медуз. Песчаная отмель тянулась, кажется, бесконечно далеко, и я плавал, отфыркивался, снова плавал. Кажется, я даже дельфина видел. Или это была всё же акула. Но ко мне они не подплывали, и я вскоре выбрался на берег.
Хозяйка здешнего мира уже устроилась в шезлонге под зонтиком. Успела переодеться в купальник, который напоминал закрытые купальники из 60 годов. Очки, купальник, коктейль в руке. Угу, страж баланса, как-никак, всё должно быть сбалансированно. Рядом стоял такой же шезлонг, видимо для меня. Странно, но я их вроде не видел на пляже, пока бежал к океану.
Начал привыкать, человеческая природа стремится к объяснению любой необъяснимой ситуации тем, что у неё есть в опыте. Так сказать, ставит барьер между странностями и мной. Мой барьер, это ирония, я, когда вижу нечто странное, чтобы не сойти с ума от необъяснимости, покрываю происшествие какой-нибудь нелепицей другого плана. Летающие тарелки, пусть, мало ли кто блюдца высоко закинул, призрак, ну шутит кто-то надо мной, буду истерически смеяться, и искать, где спрятали камеру.