Дрейс, отвернувшись от пробитого его копьем варвара, выцепил взглядом нарождающийся очаг сопротивления. Хан, сидя на птице, рубил пытавшихся достать его солдат, а птица пробив клювом щит пехотинца, одним движением раскроила тому голову. К хану стремились пробиться и другие варвары, увидев надежду вновь сплотится. Дрейс бросился вперед, и, пока птица отвлеклась на следующего солдата, обвел пикой меч хана и воткнул ей под ногу. Бросившись вниз, Дрейс пропустил взмах костяного клинка над головой и воткнул рядом с собой другой конец копья. Птица, потеряв равновесие и пытаясь дотянуться до Дрейса, рухнула на копье, пронзив себя с такой силой, что ни один мейс или человек никогда бы не смогли. Сом же он едва успел отпрыгнуть назад - меч хана ударил в его шлем, и лопнувшие завязки лишь сохранили Дрейсу голову. Разбитый шлем улетел в сторону, а сам Дрейс успел достать меч и бросился уже вперед. Хан был самым быстрым и сильным противником, что Дрейс встречал за свою жизнь. Казалось костяной клинок раз за разом находит невидимые ели в доспехах - пока, наконец, не рассек предплечье, вместе с защитой. Дернувшись вбок, дрейс зажал клинок хана между взркзанными лепестками доспеха и нанес решающий удар. Сталь пробила кожаную куртку варвара, выйдя из спины. Сделав выпад, Дрейс разрубил сердце хана. Вскочив на ноги, он закричал:
- Хан умер, победа за нами!
Крики "победа!" раздались вокруг, и варвары стали отступать.
Восемь сотен выживших из тысячи бойцов, смотрели на обреченно уходящих за поворот ущелья варваров. Сверху, на холме, стояли еще тысячи - войска варваров успели подойти. Пусть, по этим склонам они не могли бы спуститься - они пришли увидеть гибель своего предводителя, что обрек их на позор. Теперь они вновь были разделены на племена, и должны были уйти. Развернувшись, всадники направили своих птиц на юг. В выгоревшую степь. Орда была уничтожена.
Осенний холод острыми, как бритва, пальцами, ковырялся в ране. Плечо ныло и болело, с трудом заживая по такой погоде. Очередной порыв ветра метнул пригоршню снега и Дрейс, скривившись, прикрыл лицо здоровой рукой. Перевал Драконьих гор был все тем же негостеприимным и холодным местом, что ему помнилось в детстве. Поднявшись на камень, Дрейс увидел справа от себя пещеру. Он сразу узнал это место - вот в ту ямку они с Маргеймом откатились, спасаясь от паука. Теперь, через столько лет, он возвращается обратно. Возвращается как герой, убивший предводителя орды и помогший Маргейму ее уничтожить. За спиной Дрейса с перевала спускались его солдаты - полк Корхорен. Это были ветераны боя в Смятых холмах. Юг империи еще долго будет спокоен - пока не сменится поколение, помнящее позор. И теперь силы Корхорен нужны на севере. Железные земли снова в огне. И опять, в который раз Семьи призвали легион для подавления мятежа. Горцы - разбойники и убийцы, бунтовщики против империи - этим летом должны вспомнить, каково это - тяжелая поступь легиона, отряды магов и охотников, ведущие облаву.
Снег закончился, и впереди открылся вид на зеленеющие леса, растущие на склонах Драконьих гор. А дальше, в дымке, виднелись корявые пальцы скал железных гор. Полк спускался в теплые земли, и горячий северный ветер, налетев снизу, развернул знамя легиона. Знамя "иду на подавление".
Глава 7. Отступление
Ночь накрыла Стебель - небольшой городок вокруг мощной крепости семьи Ольсен. Эта крепость не была сердцем земель семьи в железных горах, но удобно расположенная вблизи Корхорен и в глубине железных земель, она стала центром кампании против мятежников. Войска Ольсен, стоящие лагерями в ближайших городах, уже давно были готовы начать облаву. Но без легиона Дрейса это было бы бессмысленно - мятежники глубоко закопались в горах, и одной семье их было так просто не выбить. Планы облавы были начерчены, командиры уже второй месяц их обсуждали, оттесав все что можно. Именно эти планы и стали желанной добычей для повстанцев.
Из дома, в котором жила семья кузнецов, выскользнула фигура. Контуры серого плаща, в который она была укутана, выдавали в ней себеш. Серебряные глаза с вертикальным зрачком внимательно осматривали переулки, едва освещенные зеленоватым светом меньшей луны. В этот час мало кто выходил на укрытые брусчаткой улицы города. Усиленная стража, патрулирующая этот участок, только прошла, и их шаги были слышны впереди.
Фигура медленно следовала за ними, пока не оказалась перед старой башней крепости. Эта башня была построена много раньше самой крепости и, в отличие от остальных сооружений, была уже стара. Ее запас прочности был изначально много выше, чем у нового замка, но теперь он давно закончился. Рассыпающиеся камни давали прекрасную опору цепким лапам, а в тени неровной стены было удобно прятаться во время прохода караула. Управляющий крепости явно никогда не был в зеленых холмах Диберхайма, что лежат рядом с землями себеш. В тех местах еще помнят войну с себеш, и никогда бы не оставили столь легкодоступную для них башню в стене крепости.
Джессика, легко подпрыгнув, перемахнула через парапет и мягко приземлилась на крыше башни. Аккуратно ощупав амок на крышке, ведущей вниз, она вылила на него пахучую жидкость. Ветер быстро унес резкий запах и шипение, раздавшееся от замка. С легким треском, Джессика отломила замок и подняла крышку заржавевшего хода. Лестницы не было - пришлось прыгать вниз. Глаза себеш уловили отблеск стали - по стенам были развешены древние клинки и щиты, поверх знамен былых родов Ольсен. Коридоры замка были освещены масляными лампами, а светящиеся камни владельцы приберегли для покоев управляющего и его семьи. Джессика пробиралась вдоль гобеленов с изображением истории Ольсен - от первой высадки до Раскола. Тяжелая ткань чуть шевелилась на сквозняке из открытых окон. Светлеющее небо говорило, что настали последние, самые сонные часы ночи. Легко пробежав через коридоры, Джессика обошла последний пост и вышла к тяжелой двери зала собраний. Дверь была заперта, но окно зала, по летнему времени открытое, было рядом с балконом, дверь на которой выводила в коридор. Дождавшись, когда стражи во внутреннем дворе пойдут в сторону от нее, Джессика мягко прыгнула вдоль стены. Подтянувшись, она перекинула свое тело через подоконник и быстро отошла от окна.
Теперь пришло время для карт. Достав тонкую себешскую не рвущуюся и не шуршащую бумагу, Джессика стала аккуратно переписывать и перерисовывать все схемы и планы, что лежали на столах. Стараясь не трогать ничего лишнего, она приподняла верхние свитки и нашла подробную схему, с численностью и направлением ударов. Переписав и спрятав документы, она опять дождалась, пока стража развернется и тенью покинула зал. Пустые коридоры все также овевали ноги сквозняком, а старая башня гостеприимно распахнула люк наверх. Ранняя заря осветила небо, когда Джессика спрыгнула на мостовую и исчезла в переулке. Подойдя к ручью, текущему через город, она дошла до стены. Через час сюда придут прачки, стирать солдатскую одежду, но пока тихое журчание было единственным звуком, разгонявшим предутреннюю тишь. Оставив ботинки и плащ на куче порванного белья, Джессика без всплеска нырнула в воду. Проплыв до стены, она легко вынула крайний стержень решетки, аккуратно расшатанный повстанцами в прошлом году. Проскользнув в щель, она вставила прут на место и аккуратно вынырнула за стеной. Разросшиеся кусты облепихи скрывали ее от взглядов со стены. Переодевшись в сухую одежду, что она приготовила заранее, Джессика пошла в сторону ворот. Осталось пересечь тракт и поспешить на север. До ближайшего входа в Каменный город было не менее недели пути и нужно было спешить.