Собрание одобрительно загудело.
"Они полные варвары. Они не знают даже агашского. С ними можно объясняться лишь через священников, знающих Древний язык. И представляете себе, их мужчины часто щеголяют без штанов! Их женщины бесстыдны. Они везде ходят с голыми лицами и плечами, а порою и совсем без одежды. В таком виде они участвуют в праздниках и пирушках. Они совокупляются с теми мужчинами, с которыми захотят. А сын считается от того отца, на кого он больше всего похож по внешности и по ауре, как у презренных Древних. Эти женщины используются как бесовское оружие. Я сам видел бывшего царевича, которого такая блудница сломала и заставила служить себе как позорнейшего раба."
Собрание еще больше возмутилось.
"Не могу не сказать правду. Они смелые и безжалостные бойцы. У них прекрасное оружие и броня. Но их мало. И, пока их не стало больше, нужно их раздавить. Как раз сейчас для этого благоприятный момент. Я знаю, что сюда прибыли послы от тораканов и сикаров. Вся степь, возмущенная наглостью и подлостью сраков, поднялась на них. На них плывет флот агашского царя, разъяренного их заносчивостью и грубостью. Если мы не поторопимся, то их раздавят без нас, и мы останемся без добычи и без территорий."
Этот аргумент был тоже важным, но, несмотря на всю убедительность речи Цацикота, собрание было в некотором замешательстве. А не обманывает ли он, поскольку его эти сраки надули, а потом разбили? И царь царей Куструк задал ему вопрос:
— Царь Цацикот! Почему же твой отряд потерпел поражение от сракского, который был раз в пять поменьше?
— Эти сраки не люди! Они железные големы! После победы над нашей крепостью они не уселись пировать, как нормальные бойцы, а оставались в оружии и доспехах. Мы надеялись застать их врасплох и отбить крепость, но не получилось. Их всех нужно убивать!
После такого признания собрание рассмеялось, а царек почувствовал, что сморозил глупость и испортил впечатление от своей речи.
Ссарацастр, при всей своей рыхлости как государственного образования, обладал мощным оружием против захватчиков. На территории гор сосуществовало более тридцати народов. И было принято предлагать пришельцам, добившимся успеха, титул царя и занятые ими земли. Тем самым они сразу же включались в общую структуру. Особенно успешно это проходило с военачальниками не самого высокого уровня, которые соблазнялись титулом и практически полной независимостью, охотно поворачивая оружие против бывшего своего вождя или государя. Поэтому и сейчас Совет царей принял двойное постановление: готовиться к войне с Лиговайей и одновременно предложить Урсу титул царя и занятые им земли. Цацикот кричал, что Однорукий Барон самый подлый из вождей сраков, но его никто не слушал.
Тораканы сразу же после первой битвы со старками собрали курултай. Беки единодушно решили, что род, проигравший битву жалким бесконным горожанам, недостоин быть правящим, и подняли как хана молодого батыра Эжингойна, уже прославленного своими подвигами. Конечно, многие из них предпочитали бы хана попокладистее и пополадливее, но после поражения стало ясно, что серьезная война на носу, и нужен был вождь, который повел бы в бой не только свои войска. А к знаменитому батыру начнут стекаться добровольцы со всех окрестных племен. Именно сбор подкреплений удерживал тораканов от немедленного набега: не хотелось вторично нарываться на поражение, в глубине души они уже понимали, что эти горожане не такие трусы и неумехи в военном деле, как обычные. Да заодно патрули все время сообщали, что старки день и ночь охраняют броды.
Не все тораканы желали войны. Некоторые беки уже наладили торговлю со старками, и бек Тёрикинь сообщил старкам, что на них собирается армия всей степи. Барон Таррисань в ответ посоветовал его роду в начале войны откочевать подальше:
— Когда мы будем громить ваши кочевья, не хочется, чтобы под горячую руку попали и твои люди, бек. Сам знаешь, как бывает на войне.
Уверенность барона, кто кого будет громить и грабить, еще раз подтвердила беку, что он принял правильное решение.
А в стойбище нового хана тораканов стекались батыры всех окрестных племен: и пуники, и ёли, и крталистры, и сикары. Шли даже воины из дальних степей вокруг Чиланшата и Сушчи. Это было хорошо, но тем более не хотелось нападать неполной ордой, и пока что беки, батыры и простые нукеры пили кумыс и араку, хвастали своими подвигами и слушали акынов.