Бывший царь Чиринг просто был в восторге от того, как достойно, смело и вместе с тем спокойно ведут себя старки. А передача сосуда с медом остальным просто восхитила его. Теперь он мечтал лишь о том, чтобы все не обошлось словами, и началась хорошая драка. Но решать здесь должны хозяева, а не слуги.
Наконец агашцы надели амуницию, и начались мирные переговоры двух до зубов вооруженных групп.
Царь Агаша сидел на походном троне в полном царском облачении: красный шелковый плащ с вышитым на нем пятиногим львом и двенадцатью семиконечными звездами, тиара, скипетр в руке, длинное одеяние из самой тонкой шерсти, которая была на Юге, пурпурные сапоги. Сейчас он заодно оказался одет в драгоценную кольчугу имперской работы, у пояса висел меч, тоже драгоценный. Волосы у Ашинатогла были черные с проседью, как и у Атара. Лицо смуглое, с горбатым носом, роста высокого и крепкого телосложения. Голос у царя был вполне подходящим для его сана: мощным и низким. Когда он развлекался, то пел арии для басов.
Ашинатоглу было уже под шестьдесят лет, но он отличался великолепным здоровьем и ясностью ума. В свое время ему пришлось много пережить, даже заточение, путь на трон был извилистым, и все это закалило его характер.
Напротив трона агашского царя был приготовлен трон для Атара. Заметив, что трон чуть ниже, Атар поднялся на его ступеньки и остался стоять, тем самым оказавшись выше царя Ашинатогла. Ашинатоглу тоже пришлось подняться. После этого два царя улыбнулись друг другу, спустились, обнялись и сразу же отошли каждый на пять шагов, войдя в ряды охраны. Встреча началась с традиционного обмена приветствиями и пожеланиями здоровья. А тем временем по сигнальной ракете, пущенной со старкских кораблей, в горах появились отряды аникаров и логимцев. Среди них были и значки Лиговайи.
— Великий царь Ашинатогл, я вижу, как сверкают твои глаза, — ехидно сказал Атар. — Теперь ты сам можешь видеть, у кого все шансы на победу. Но было бы безумием для нас обоих перебить свои войска на потеху варварам. Я хотел бы дружбы между нами и в последний раз предлагаю тебе ее.
— Ты сунул голову в пасть льву и еще так нагло себя ведешь! Ты ведь умрешь первым, и твои люди разбегутся, — прорычал Ашинатогл.
— Мои люди граждане, а не рабы царя. Они будут сражаться за свою свободу и поставят нового военачальника, если убит старый. В наших обычаях, уходя на опасное дело, называть тех, кто будет командовать после тебя. Я так и поступил.
— Я тебе не верю! Разве что ты надеешься на измену среди моих людей. А иначе ты мертв, если не склонишься передо мной.
— Кто мертв, давай выясним на деле.
— Ты что, поединок предлагаешь?
— Да. У нас на Севере принято, если накопились обиды, устраивать поединок.
— Мы, что ли, будем сражаться друг с другом?
— Зачем? У нас есть сыновья. Они и сразятся.
— Ты хочешь, чтобы твой наследник сразился с моим сыном?
— Нет! Я хочу, чтобы он сразился со всеми семью твоими сыновьями.
— Я готов, — выступил из-за спины отца Кринсор.
— Семь поединков подряд? — недоверчиво спросил агашец.
— Зачем? Пусть они все нападут на меня. Быстрее покончим с этим делом, — спокойно улыбнулся Кринсор.
Отец одобрительно посмотрел на сына.
— Ну вы и наглецы! Ладно, если он уложит трех из моих сыновей, я буду считать, что вы заслуживаете договора на равных. А теперь помолись, царевич, перед смертью, — ехидно добавил Ашинатогл.
— Я, конечно, помолюсь: мало ли что может быть в поединке. Но ты прикажи и своим сыновьям как следует помолиться.
Царь с уважением посмотрел на юношу, спокойно идущего на смерть, и велел своим сыновьям тоже помолиться. Кто его знает, может, он уложит одного или двух. Ведь уже видно, какое у него вооружение и с какой легкостью он в нем двигается.
Семь царевичей Агаша выстроились в ряд и стали молиться. Они выглядели значительно сильнее Кринсора. Но тот не выказывал никакого страха. Наконец, молитвы кончились, воины обнесли поле битвы канатами, и семеро агашских царевичей двинулись на старкского принца.
Агашцы стразу же допустили ошибку, но, как потом было видно из дальнейшего, и правильное построение не обязательно спасло бы хоть одного из них. Трое двинулись на принца, обходя его с двух сторон, а четверо стояли во втором ряду, будучи готовыми вступить в бой в случае ранения кого-то из первого ряда.
Принц в одной руке держал меч, а в другой кинжал. И тот, и другой были из торовского булата. Он вошел в боевой транс и начал двигаться с изяществом танца. Кинжалом он обезоружил трех передних принцев, а на обратном движении мечом разрубил каждого из них практически пополам, прыгнул вперед, смертельно ранил еще двух кинжалом, а оставшимся двум одним ударом меча снес головы. Затем он отрубил головы всем раненым, прекратив их мучения. И тут Атар закричал волшебное слово: