"Улещай их речами и подарками. Никогда не показывай обиды, если она откажет тебе, и тем более, если предпочтет твоего друга. В этом случае поздравь его и ее. Не пытайся заплатить ей деньгами. Если она отдавала свою любовь тебе, а потом перешла к другому, сделай ей прощальный подарок и не унижайся до того, чтобы молить, а тем более заставлять, ее вернуться. Это может быть даже испытанием, не варвар ли ты. Если его выдержишь, она может вернуться к тебе. Может и не вернуться, но остаться твоей подругой." Каждую из этих фраз он заставлял друга повторять тихим голосом по-агашски, а затем к удивлению всех произнес эту же речь громко и по-агашски.
Затем все вновь облачились в свои пышные одеяния. Слуги расчесали бойцам волосы, и они отправились сопровождать принца на обед, стараясь не шататься от усталости и боли. После этого принц отпустил друзей, велев столь же твердо держаться и попытаться сегодня же поухаживать за свободными женщинами, сказав, что это тоже элемент военной подготовки: улестить такую женщину часто труднее, чем разгадать замыслы вражеского военачальника или победить его в поединке, а ночь с нею требует не меньше сил и ловкости, чем бой без оружия.
Обед проходил в узком кругу. Цари, князья и их наследники. Судя по достаточно кислому виду князей, ход переговоров пока что не внушал им энтузиазма. А цари демонстрировали величавое спокойствие.
Разговор во время обеда вертелся вокруг дальнейших планов.
— Раз уж мы помирились, надо кого-то порвать на куски. Я переправился бы на лиговайский берег и ударил бы по тораканам, тем более что они напали без объявления войны, — сказал Линтиронт Логимский.
Верховный князь Текоттет поддержал его:
— У степняков можно захватить хороших коней и много женщин. Сделаем набег и вернемся.
— Недостойно и глупо нам использовать свою громадную силу по мелочам. — неожиданно для всех и даже для себя вступил в разговор Тлирангогашт. — С тораканами и… — он хотел сказать "мы", но вовремя осекся. — мой дядя Атар справится в одиночку. Сил у него хватит еще и на то, чтобы помочь нам как следует пограбить Ссарацастр. Женщин и добычи там будет еще больше.
Царь Ашинатогл бросил разгневанный взгляд на приемного сына, но сразу же потушил его. В принципе он был согласен с новым агашцем. Да и городок на побережье Ссарацастра можно будет прихватить, чтобы основать там еще одну вассальную агашскую колонию. Ведь у князей силы на такое не хватит, а Лиговайя будет занята другим.
Новый наследник Атара принц Лассор был доволен. Он до этого за азартом в военных упражнениях прятал чувство несправедливости. Ведь происхождения он был более высокого: его мать была Высокородной гетерой, а не простой полноправной, как у Тлирангогашта. По законам и обычаям Империи узаконить его Атар мог в любой момент. Но короли прямо запрещали это принцу, не желая, чтобы его род продолжился. А жену ему подобрали исключительно высокородную (дочь короля Валлины), но зато бесплодную и развратную. Так что рокош был для Атара еще и способом стряхнуть с себя наложенные на него семейством оковы.
Но в момент узаконения Атар допустил еще одно отступление от традиций. Старшим должен был быть признан, как считали многие, тот, чья мать выше титулом. А он назвал сыновей в порядке их настоящего возраста. Заодно, хотя Атар стремился это не показывать, Лассора он любил несколько меньше, возлагая основные надежды на старшего сына. А младшему была уготована участь героя-полководца и основателя княжеского рода на Юге. Тоже, конечно, почетная…
А теперь все становилось на свои места. И было неясно, то ли у отца такая гениальная интуиция, то ли Судьба повернулась к Лассору лицом. Не нужно было скрыто враждовать с братом, интриговать против него. Теперь он кузен и глава другого высочайшего рода. А Лассор получит то, что предназначено ему по происхождению и, как он был уверен, будет полностью оправдано его заслугами.
В состоянии такого умиления и душевного подъема он с удовольствием поддержал предложение Тлирангогашта. Царь Атар отреагировал по-другому, в соответствии с обычаями старков: