Эсса печально запела:
Я горлицей вьюсь над оконцем твоим
И сердце мое изболелось.
Ты стал равнодушным, холодным, немым.
Душа в лед прочнейший оделась.
(Несущая Мир)
Аргирисса предложила Эссе попытаться растопить душу Тора тайными средствами гетер. Эсса не ожидала, что она не испытает никакой ревности, а лишь желание, чтобы это быстрее случилось:
— Милая, конечно, обними его крепко-крепко! Растопи его душу, верни его нам всем! А потом мы свадьбу справим, если ты захочешь.
— Неправильно ты меня поняла, Эсса. Этот обряд как раз запрещает мне сливаться с тем, кого я затем с радостью обниму всем телом и всей душой. Но мы уединимся на сутки.
— Что будет нужно?
— Хорошо проветриваемая, сухая, тихая, не теплая и не холодная комната. Вина и кушанья, я дам тебе список. Снадобья, главные и тайные, я привезла с собою. А все другие, сестра по роду, еще тебе будут стоить денег. Они в том же списке. Постель должна быть одна, очень широкая и совершенно чистая. Из остальной мебели нужно лишь столик для кушаний, жаровня для подогревания напитков и еды, три курильницы для благовоний, конечно, хорошо закрытая ночная ваза, много чистой воды, чистые полотенца и простыни и корыта для грязной. Мышей, крыс, клопов и тараканов нужно заранее вывести, если они, конечно, водились там. Когда все подготовишь, скажи мне. Подготовь или за три дня, или уж за дюжину: по моим расчетам, дней через пять у меня начнутся месячные, а нечистой мне нельзя будет проводить ритуал и лечение души.
Через два дня Эсса, даже проявив все свои хозяйственные способности, сдалась и попросила дюжину: многое надо было закупить в Линье.
А затем Аргирисса и Тор вошли в комнату. Тор покорно, как робот, разделся и лег на постель. Аргирисса воскурила благовония, тоже разделась, и стала кружиться вокруг него, потихоньку напевая и по временам касаясь его разными частями тела, а еще чаще приближая их к телу мужчины и делая нечто типа бесконтактного массажа. Внешне все это выглядело как порхание соблазнительницы вокруг не поддающегося ей монаха, который должен пройти тяжелый искус. Но на самом деле это была тяжелейшая работа, и через три часа Аргирисса обмылпсь, обтерлась, немного поела и попила, сменила благовония и без сил легла рядом с Тором, чтобы часок передохнуть. Инстинктивно она прижалась к нему просто как к родному. А он вдруг обнял ее и участливо спросил:
— Очень трудно тебе со мной?
Аргирисса обрадовалась: в голосе опять появилось тепло.
— Очень. Но это нужно и тебе, и мне, и многим другим людям.
— Ты сейчас как полководец в сражении. Схватка кончилась, и можно немножко передохнуть перед следующей. Подремли, а я буду тебя охранять.
Аргирисса действительно уснула, а Тор неожиданно для себя стал напевать ей детскую колыбельную, и впервые за два с половиной месяца улыбнулся, смеясь сам над собой.
Проснувшись, гетера вновь начала ритуал, но пела уже несколько громче и движения стали более провоцирующими. Когда Тор неожиданно вдруг почувствовал себя мужчиной и потянулся к ней, она резко отстранилась:
— Если сейчас мы обнимемся, все пойдет насмарку. Этого нельзя ни в коем случае допустить в ходе ритуала.
В следующем перерыве они уже ели и пили вместе и немного шутили. Затем Аргирисса вновь отдохнула в чистых объятиях Тора, и вновь начала еще более интенсивную и еще более соблазнительную часть ритуала. Вдруг Тор задрожал и застонал. Аргирисса знала, что случилось: камень застарелых эмоций и духовных рубцов распался на куски. и все воспоминания ярко встали перед глазами Тора. Она обняла его и зашептала в ухо успокоительные слова.
И неожиданно, как ей показалось в первый момент, все пошло насмарку. Неосторожное движение с ее стороны, и они соединились, и уже нет сил расцепиться, все в огне неистовой страсти. Вдруг Аргирисса почувствовала, что стремительно поднимается к тантре. Но она собрала весь свой дух и удержалась, ведь она приняла противозачаточное, а женская тантра без возможности зачать ребенка — прямой путь в йогини, а то и в йогини-ведьмы. Но снаружи это выглядело как еще более неистовая вспышка страсти.