Такие "весомые аргументы" убедили мытарей и заодно показали им, что торговаться не стоит. Они стали выходить. Но их поджидало еще одно разочарование. Когда они покинули крепость, внешний строй из джигитов их перехватил, ограбил догола, избил, говоря, что это им наказание за то, что они из-за жадности подставили под удар своих людей, и проводил пинками.
А беженцы действительно после этого полились широким потоком. и никто их не трогал, пока они вели себя спокойно. Некоторых, кто стал рваться по головам и тем самым грозил вновь образовать пробку, сразу утихомирили оружием, и тех из них, кого не убили, обратили в рабство и отправили на работы в крепость.
Женщинам, использованным в качестве наглядного пособия, разрешили тоже идти, но большинство из них предпочло остаться, боясь, что их как обесчещенных убьют мужья либо родители, а тех, кого не убьют, опустят до шлюх и продадут в рабство свои же. Их разобрали в наложницы. Сначала выбирали себе женщин старки, затем ихлане, а затем джигиты. У джигитов это не вызвало нареканий: правильный правитель, по понятиям действует. Но их удивило, что Урс и старки четко следили: если женщина возражает, брать ее себе нельзя. Ихлане объяснили джигитам, что старки вообще по-другому относятся к женщинам, и надо привыкать. А из тех женщин, кто сначала хотел уйти, почти все, посмотрев издали на процедуру распределения наложниц, вернулись назад, решив, что здесь им будет лучше.
Целые сутки шли сплошным потоком беженцы. За это время Урс заставил своих привести укрепления в порядок, насколько это было возможно.
На следующий день подошел царек Кратавело. Увидев войско Урса, он отказался от намерения штурмовать крепость, а когда Урс демонстративно приказал своим оттянуться с дороги, понял, что ему дают проход, и тоже ушел в Долину Кувшинов. А Урс посчитал, что спереди кратавельцы будут не столь опасны, как сзади.
Назавтра утром внизу в Долине Кувшинов показалась лента ссарацастрского войска, а к крепости подскакал небольшой отряд.
— Царь царей Ссарацастра Куструк из Кампатира хочет наедине переговорить со славным воителем Урсом Одноруким.
— Я согласен и клянусь честью, что тебе и твоим людям, царь, никакого вреда не будет нанесено и вам позволят, если мы не договоримся, уйти к своему войску. Но при условии, что твое войско тоже пока остановится на время переговоров.
— Идет, Однорукий, — произнес царь царей.
Царя с двумя охранниками впустили в крепость, а его людям поставили шатер под стенами крепости и вынесли им угощение. Переводчиком служил Аориэу.
Царь начал с того, что отдал дань угощению и лазанскому вину. Виночерпием была горянка из рода азнаура, обращенная в рабство несколько дней назад. Старки бы предпочли наготу, поскольку считали ее намного менее постыдной, чем всяческие ухищрения показать и вместе с тем скрыть, но по советам лазанцев и Аориэу, девушку одели в полупрозрачное платье. Царь вежливо похвалил девицу, и Урс немедленно подарил ее царю. Наконец, Куструк перешел к делу.
— Люди рассказывают, что ты можешь быть и безжалостен, и гуманен. Я вижу, что ты, хоть и вырос не в наших традициях, умеешь поступать так, что наши люди тебя понимают и уважают. А в том, какой ты полководец и какие у тебя воины, мы уже убедились на собственной шкуре.
— У нас, старков, принято считать, что если тебя начинают сильно хвалить, тебя собираются обмануть, — прямо резанул Урс.
Царь царей поморщился от такой невежливости.
— Ты говоришь так резко со мною, как будто ты — царь царей или царь своего великого царства.
— Я владетель своих владений, которые я честно взял мечом, и свободных людей, которые пришли вместе со мной. Мы привыкли все друг другу говорить прямо. И если ты, царь царей. и твои люди хотят с нами сотрудничать и дружить, вам нужно принимать нас такими, какие мы есть. У вас на земле мы не будем наводить свои порядки, но и не станем кланяться всем по чужим обычаям. А насчет отношения к лести… мы взяли пример с Победителей.