Царь был поражен, что простой сотник так четко и безжалостно сформулировал решение. Урс демонстративно возложил на себя корону Лазики, чтобы решение собрания могло быть немедленно реализовано, и поставил на голосование предложения Куструка и Краторуса:
— Те, кто за предложение царя царей, отойдите влево! Те, кто за предложение Краторуса — вправо.
Все граждане двинулись направо. А Урс снял корону и велел своим людям отвезти ее к царю Атару.
Куструк предпочел вернуться к себе, хоть и знал, что царем царей ему осталось быть недолго. В тот же день ссарацастрцы пошли на отчаянный и неорганизованный штурм и, конечно же, откатились с большими потерями (за время переговоров старки укрепились еще лучше). Старки потеряли одного гражданина, нечаянно убитого стрелой своего же лучника-джигита. Джигит, совершивший эту ошибку, в отчаянии бросился в ряды врага и там погиб, искупив свою невольную вину.
В этот же день Атар принял важнейшее решение. Поскольку тораканы практически обессилены, он передал командование на севере барону Таррисаню с правом заключить перемирие в случае, если степняки начнут договариваться о мире. А сам он двинулся с половиной войска занимать Кратавело и Ицк.
Таррисань продолжил налеты в степи, при этом щадя стойбища и стада тех беков и нойонов, которые приходили к нему с повинной и с данью, обещая способствовать заключению мира.
А Атар разделил свое войско на две части. Он сам пошел через Аякар по главной дороге, планируя затем повернуть на север, а треть войска в сопровождении Древних шла по горным тропам, снимая ловушки, чтобы вторгнуться в Кратавело с востока. Появление этих войск было сюрпризом для царя Кратавело. Он считал, что трус-алазанец преувеличил, что старки могут пройти по проклятым тропам. Царь Дадианэ дал сражение и потерял полсотни своих людей, не убив ни одного гражданина. В принципе можно было привести войско в порядок и сразиться еще раз, поражение не было сокрушительным. Но пришли известия, что большая часть старкского войска идет с юга. Царь покинул свою столицу, отступил в горы со своей дружиной и приказал остальным джигитам рассеяться по своим деревням и тревожить старков постоянными нападениями.
— Наша земля должна быть для них не цветущим раем, который они надеялись получить, а кромешным адом!
Так что у старкского войска сложилось первое впечатление легкой победы. Тем более что царь Рачало Амирэджиби явился к северному войску с дарами и заверениями дружбы. Его отправили к Атару приносить вассальную присягу, потребовав, чтобы он одновременно по всей форме направил послов в Ссарацастр с извещением о выходе из союза. Рачалец, поморщившись, согласился.
Аориэу был просто поражен решением народного собрания и Урса. Отказаться от такого шанса! Это хуже, чем невезучий: это везучий, который не использует свое везение. Надо будет как-то в момент хорошего настроения хозяина расспросить Однорукого о его жизни. А то о ней ходят в отряде какие-то фантастические слухи, которые сходятся в одном: Урс выбился в знать из крестьян, он любимец царя и, самое важное, одной из главных царских любовниц.
В принципе для Аориэу положение старкских женщин не было удивительным и шокирующим. В некотором смысле они по своему поведению приближались к настоящим людям. Но их чувство гармонии сильно искажалось какими-то нелепыми предрассудками типа брака и семьи или цеховых правил.
Словом,
Кто стричь собрался,
Стриженым сам вдруг ушел.
Доблестью гордый
В битве сражен был
Тем, кто в гражданстве взращен.
Глава 15. Принуждение к миру
Пока ссарацастрская армия бестолково толклась под Кулитраном, объединенный флот дошел до небольшого участка побережья, принадлежавшего Ссарацастру. На нем располагались три прибрежных вольных города, правители которых имели на Совете царей равные права с царями, за исключением того, что не могли быть избраны царями царей. Эти города традиционно служили прибежищем пиратам. Так что агашцы и старки были вдвойне заинтересованы в их взятии.
Флот, продефилировав перед двумя городами и сымитировав высадку, тем самым оттянул жалкую прибрежную охрану к одному месту, а затем вдруг поднял паруса и помчался к третьему. Там высадиться удалось без проблем. Корабли охраны и пираты либо не смели носа высунуть из гавани, трясясь в ожидании своей участи, либо при приближении флота попытались побыстрее удрать дальше на запад. Некоторым это не удалось, агашские и старкские шлюпы перехватили их.