На самом деле бабы попытались схитрить еще на Севере. С одной стороны, упустить шанс разбогатеть и получить гражданство не хотелось. С другой стороны, также не хотелось распродавать по дешевке нажитое добро и дома. С третьей: у них просто в голове не укладывалось, что колония будет действительно далеко. Ну месяц хода на корабле… Потом, если что не заладится. можно будет вернуться, а если наоборот: детей к себе взять.
Первые сомнения у них появились по дороге, но лишь сейчас они ясно поняли, что обратного пути нет, никого из оставшихся на Севере они больше никогда не увидят, и даже весточку неизвестно, когда удастся передать и получить. Поэтому, выйдя от царя, они вновь завыли:
— Мужики сволочи! Завезли нас неизвестно куда! А теперь покинуть собираются. А кому мы здесь нужны-то?
— Кто вас покидать собирается? Будете хозяйками во дворе и у смердов! И не брешите, что никому не нужны. Вон сам царь вас, дур, к себе пригласил и уговаривал! — успокаивали их смущенные мужья.
Когда Хирристрин в очередной раз пристал к царю с вопросом о месте поселения, царь велел ученому учить детей новых граждан, своих помощников, как своих собственных.
Совы уже рассматривали корабль как свой дом. По дороге на всех больших стоянках их выпускали полетать свободно, да даже в море давали покружить над кораблем, но быстро призывали назад "немым" свистком, если они удалялись. Однажды на Агоратане сова, припозднившаяся с возвращением до рассвета, вернулась полупокалеченная. Что случилось, было очевидно. До самого корабля ее атаковала стая вСронов. Впоследствии вСроны стали кружить возле корабля, пока их как следует не постреляли и не попугали.
— Теперь понимаю, почему мои предки истребили всех воронов и ворон вблизи нашего поместья, — задумчиво сказал Хирристрин. — Какая-то ненависть у этих двух видов между собой. Честное слово, не будь я ученый, а мистик, я бы сказал, что вСроны возненавидели наших сов за то, что те стали умнее их.
Хирристрин не подозревал, насколько он был прав. Инстинктивное ощущение потери лидерства в мире птиц привело к тому. что вСроны возненавидели супер-сов. А те ответили им взаимностью. Ночью совы расправлялись с вСронами. Днем несчастную супер-сову атаковали вСроны, ради этого собиравшиеся стаями, что вообще-то характерно больше для ворон. Впрочем, ворСны здесь брали пример со старших братьев, но боялись сов больше и поэтому были осторожнее. Вот галки почему-то держали нейтралитет.
Атар, услышав в очередном ворчании Хирристрина реальную проблему, подарил ему всех четырех соколов (две пары), которые остались от бывшего царя Агоратана. Хирристрин вначале возмутился:
— Ты что, твое величество, хочешь, чтобы я скормил этим "благородиям" моих "простолюдинок"?
— Высокородные должны защищать простолюдинов, — рассмеялся Атар. — Вот и заставь соколов нести бремя высокородных против этих наглых варваров-вСронов.
Ученому было нечего возразить. И он начал приучать соколов и сов не бояться друг друга, а, наоборот, относиться как к членам одной стаи.
Ожидание закончилось внезапно. Прискакал гонец от Лассора, который нашел одинокую деревеньку в укромной лесистой долине, и что согласно полномочиям, предоставленным отцом, он дает Хирристрину титул на владение этой деревней при условии, что он выделит двенадцать дворов для двух своих помощников и их смердов. Ученый немедленно собрался и двинулся вместе с (теперь уже) помощниками в деревню. Царь выделил в охрану ему десять ихлан и в помощь двадцать рабов, а также священницу для исследования участков, строителя и печника для постройки домов граждан и часовни, и монаха для того, чтобы служить в часовне.
В деревне Хирристрина поджидал еще десяток ихлан во главе с десятником Инем Руэкарсом. А саму деревню трудно было деревней-то назвать. Тридцать два участка разной степени запущенности. Размера меньше, чем участки на севере. Кое-где стояли развалины хат. И в двух саманных развалюхах обитали дрожащие крестьяне, удивленные тем, что пришельцы не грабят, не убивают, не насилуют и за все платят.
— Привет, ученый муж! — произнес Руэкарс. — Мы должны помочь тебе в первоначальном обустройстве.
— А где же крестьяне? — выдавил ошеломленный Хирристрин.
— Там же, где почти все остальные крестьяне в этих местах. На том свете или в бегах, — улыбнулся Руэкарс. — Ну ничего, две войны идут, крестьян захватим.
Священница наметила место для усадьбы ученого, забраковав то, где раньше стояла усадьба местного хозяйчика (наверно, из Древних, судя по тому, как она была разметана до основания и вся земля перерыта в поисках сокровищ). Она увеличила границы некоторых участков. А в одном случае покачала головой и отрезала треть заброшенного участка, прирезав к нему большой кусок целины. Она расставила на участках дощечки с рекомендованными культурами, но крестьяне грамоте не знали, и пришлось растения рисовать. Хирристрин уже понял, что хлопот с этими варварами-крестьянами не оберешься: говорить ни на одном людском языке не умеют, тупые, все понимают превратно. Ученый сообразил, что крестьяне восприняли картинки на их участках как приказ немедленно посеять и посадить все то, что на этих картинках изображено. Удалось их остановить, прежде чем они начали губить свои жалкие посевы, чтобы угодить новым грозным хозяевам. Такое "рвение" вызвало приступ едкого смеха у ученого. И такой же приступ вырвался у священницы, когда та заметила, что крестьянин вынес к полю сразу все семена изображенных культур, которые нашлись.