— Какие они невежды! Тебе, господин деревни, придется вдалбливать им в головы элементарную культуру хозяйствования. Они не имеют представления о севообороте.
А затем священница расплакалась, когда крестьянин. заметив, что в одном месте изображен виноград, отвел на соседний заброшенный участок, где лозы еле виднелись в непролазных кустах и в совершенно неподходящем для культуры месте. Священница помогла их аккуратно выкопать и пересадить.
Затем священница посоветовала двум помощникам потенциально лучшие участки, причем подходящие для нетрудоемких культур. А ученый уже своей властью пометил ближайшие к отрезанным пятерки участков как те, на которые будут сажать смердов помощников.
Вечером устроили небольшой пир. Немного выпив, новая хозяйка деревни Чилисса расплакалась.
— Это же пустыня! Как мы будем здесь жить?
Вот по поводу этого Хирристрин сомнений не имел. Он и ожидал пустыню в укромном месте. Ну пара дворов крестьян куда ни шло, а ведь потом появятся еще тридцать, как подсчитал участки бакалавр.
— Здесь действительно неплохое место для нашего дома. Но от новых крестьян я отказываюсь. Нечего мне отвлекаться на управление ими. И разболтать все могут.
— Это мы сами решить не можем. Нам велено разметить участки для деревни, чтобы они были готовы для приема новых смердов. Тебе, ученый, нужно говорить с царем.
— И поговорю! — пробурчал Хирристрин.
А дети его (старшего сына он пока оставил на корабле, чтобы в случае чего зря не тревожить сов и соколов) были недовольны таким поведением хозяина. Да и помощники тоже. Вассальную клятву они уже принесли, и решили про себя, что если этот упрямец откажется, своих-то смердов они не упустят.
На следующий день началась рубка леса в указанных священницей местах. Граждане должны были, согласно их статусу, жить в деревянных либо каменных домах. Крестьяне показали места, где брали глину и камни для построек. Печник немедленно наметил со строителем места печей и погребов и начал их строить, вовсю используя рабов. За три дня печи и погреба были готовы, и стали возводить дома.
Дома простых граждан были гораздо больше, чем на родине. В доме по четыре комнаты. Снаружи располагались кухня с подвалом и печью, баня с печью и небольшой домик для тех, кто желал уединения либо очищения. Для орудий и скота построили два сарая. Для продовольствия амбар. Теперь осталось дело за небольшим: орудиями, скотом и продовольствием.
Новые граждане были третьими сыновьями смердов, их жены тоже были из семейств смердов, так что навыки сельского хозяйства у них еще не совсем были забыты. Они с удовольствием осмотрели таблички, выставленные священницей, и начали подшучивать, одновременно засучивая рукава, чтобы символически обработать и засеять первую грядку.
— Слушай, у меня ячмень и хмель. Придется тебе пиво у меня выпрашивать.
— Выменивать буду! У меня виноград и перец. Сделаю чачу с перцем, налью тебе, сразу пива принесешь, чтобы запивать!
Усадьба ученого тоже оказалась больше, чем на родине. Двухэтажный деревянный особняк с четырьмя домами снаружи: для слуг, для рабов, для гостей, для уединения. Большая кухня, рассчитанная, что на ней будут готовить пиры. Два больших сарая, амбар и три птичника. И, конечно же, банька.
Первыми, по старкскому обычаю, были возведены колодцы (вернее, один колодец, потому что колодцы на участках помощников сохранились неплохо, их осталось лишь почистить и поправить) и баньки, и в тот же вечер перемылись все старки и начавшие перенимать их привычки ихлане. Крестьяне удивлялись, что бани топились каждый день и белье мылось чуть ли не ежедневно, когда появилась возможность.