Хирристрин застал Атара в Кратавело. Он пытался отказаться от смердов, сославшись, что крестьяне разгласят тайну, на что Атар жестко заметил:
— Тайну скорее разгласят образованные люди, если они будут часто к тебе наведываться. И потом тебе все равно придется обучать других. Я не допущу, чтобы ваше семейство имело монополию. Вот вся слава, конечно, будет тебе и твоему семейству. А чтобы смерды не проболтались, тебе придется самому подумать, как их сбить с толку. Но чтобы потом они себя обиженными и оскорбленными не почувствовали, а то ведь зарежут: среди них горцы будут! Сейчас прямо я тебе выделю пять семейств кратавельцев. Они возьмут столько добра, сколько уместится на ослиной тележке. Так что придут к тебе не нищими. И еще пару соколов вручаю. Добыча от местного царька. А остальных уж себе оставил.
Озадаченный твердым ответом и обнадеженный тугим кошельком, который вручил ему царь, дав срок месяц для окончательной подготовки первых испытаний сов в реальной военной обстановке, Хирристрин вернулся в Дилосар, закупил на рынке провиант для своей семьи, подумал, и для помощников тоже, наведался на невольничий рынок, долго ходил между нагими пленницами и, наконец, не выдержал, купил двух рабынь для себя и одну для хозяйства. Тогда понадобилось подкупить еще пару рабов. И обоз ученого потянулся в деревеньку Хирристина, как он ее назвал.
— Когда-нибудь она станет знаменитее Колинстринны! — сказал себе бакалавр.
Вернувшись в деревню, ученый огорчил жену приобретением, но ей надо было подавать пример новым гражданкам, и она разместила наложниц мужа в доме, не говоря ему ни слова упрека. Пожилую рабыню отправили на кухню. Провизия очень пригодилась помощникам. Жена взяла с них долговую запись на дощечке, но, конечно, без процентов.
Сын Туй подсказал отцу решение: заниматься обучением и разведением разных хищных птиц, а не только сов. Тогда на сов обычные крестьяне особенного внимания не обратят. Тем более, что, как он понял, они считают Хирристринов семьей царских сокольничьих, ведь днем больше были видны соколы, особенно когда они с удовольствием разгоняли воронов.
— Но это еще раз отвлекаться!
И тут сын Суй неожиданно сказал:
— Отец, все равно здесь скоро у тебя будет намного больше времени и сил для дела, чем было в Империи. Но первый год, а то и два, придется налаживать хозяйство и управление. А потом все окупится.
Бакалавр заругался, но затем признал правоту сына. Думать о деньгах теперь ему не приходилось. Свои крестьяне — это, действительно, намного лучше, чем пришлые слуги, без которых бы все равно не обойтись. А пока что возник вопрос, как приучить сов бояться диких соколов и уворачиваться от них? Неделю беспокойно ворочался Хирристрин, и тут Он подсказал ему:
— Отец, придется пожертвовать несколькими соколами и, может быть, совой. На наших соколов можно будет повесить немые свистки, чтобы при полете нашим совам сразу были слышны свои. А с чужими придется потренироваться, да и наших соколов придется приучить атаковать чужих.
— Что за дурацкая идея! — возмутился Хирристрин, но через пару дней сказал сыну:
— А что, можно попробовать! Заодно я тут решил: найдем гнезда воронов и выведем своих воронят: и соколов с совами тренировать, и предателей воронова племени подготовим. А когда пойдешь к принцу Лассору сов проверять, попроси поймать для нас орлов.
Словом, появился "план работ" на ближайшие годы. А заодно Хирристрин был порадован: соколиха снесла яйца и села на гнездо. Можно надеяться вывести ручных соколят.
Крестьяне понемногу прибывали. Это в основном были бывшие подданные торакан и месепе из Алазани. Они удивлялись и не верили, когда им сразу сообщали величину поборов. Деревенька оживала. Поскольку крестьяне были разных народов, им пришлось кое-как объясняться друг с другом по-старкски.