— Граждане! Видите, как вы изменились всего за три месяца! Мог ли этот крестьянин, кстати, как, почтенный, тебя звать?
— Урс Ликарин, твое высочество.
— Так вот, мог ли полгода назад Урс Ликарин мечтать о таком поцелуе самой Киссы? А сегодня он честно его заслужил. И теперь вы хотите, чтобы все люди были братья, чтобы вы, оказавшись в новом государстве, сравнялись с тамошними варварами! Замените в песне последние две строчки на
И станем мы одним большим свободным братством,
Чтоб править честно нам всегда всем нашим царством.
Люди взревели от восторга и спели песню в новой редакции. Кисса подумала: "Да, братья-радикалы перестарались. Правильно, в новом мире нужна будет крепкая власть. Царство, в основе которого лежит братство благородных граждан. А не абстрактные свобода, равенство и братство". А явно она сказала все еще стоящему и смотрящему на нее завороженно Урсу:
— Ты сейчас можешь мечтать о большем, чем мой поцелуй. Но берегись. Правду говорят о тех, кто, будучи не подготовлен духовно, удостоился любви Высокородной, а затем сходил с ума. Я поцелую тебя еще раз и обещаю тебе: если ты будешь и дальше развиваться и станешь настоящим Высокородным, я благосклонно приму твои ухаживания. Так что учись, управляй будущими своими людьми, храбро воюй и люби тех, чью любовь ты можешь выдержать. А сейчас можешь подойти к моим ученицам. Я вижу, что пара из них уже с любопытством поглядывают на тебя, и лишь от тебя теперь зависит, сумеешь ли ты завоевать такую ночь, что будет тебе вспоминаться много лет.
И Кисса еще раз поцеловала крестьянина. Клин клином вышибают. Он пришел в себя, встряхнулся, с восхищением посмотрел на Киссу, но нашел в себе силы с достоинством поклониться и шатающейся походкой (явно пьяным не от вина) направился к женщинам.
Вечером жена сказала мужу со вздохом:
— Знала я, что нелегка доля властительницы, но не представляла, насколько. И еще я не представляла, насколько гениальное изобретение наши гетеры и насколько важную роль они играют в нашем обществе. Ведь, кажется, они есть лишь в Империи?
— Да, дорогая. Изобретение это на самом деле линьинское. Но наши предки-старки создали Высокородных, добавив еще духовности и многого другого, что является секретом наших школ и их цеха. А наш Император-основатель гениально сообразил, что этим женщинам нужно предоставить полнейшую свободу при условии, что они полностью лишены прав участвовать в политической деятельности. Так что на празднике мне нужно было очень и очень тщательно выбирать слова, чтобы не оказалось, что я говорю о политике в присутствии гетер.
— Знаешь, дорогой мой повелитель. Чем дальше, тем больше я тебя люблю, но почему-то абсолютно не ревную. Я вижу, что ты любишь меня одну, а государственные обязанности — это совсем другое дело. Но я понимаю, что их тебе приходится исполнять всей душой, иначе будет только хуже. Как ты правильно сказал, главное для нас: линии судьбы. и они у нас сплетаются все теснее и теснее. Не бойся, муж мой, я уже знаю, что никакой клеветник не заставит меня сойти с ума и начать тебе вредить.
— Не гордись, моя женушка. Злые языки страшнее отравленных торовских кинжалов, особенно когда за владельцем такого языка стоит сам Кришна. Ты, я уверен, распознаешь ложь, но ведь Князь Мира Сего способен лгать и правдой. И я, честно тебе скажу, больше боюсь такой лжи, чем примитивной клеветы.
Следующим утром к дверям дворца, занимаемого принцем, подошел изгнанный вчера бакалавр Хирристрин. Он попросил мажордома передать, что просит извинения за свое вчерашнее поведение и просит разрешения вновь повидаться с принцем. Затем он уселся на землю около дверей, немного в стороне, чтобы никому не мешать, и стал ждать ответа. После того, как мажордом появился вновь, он спросил его об ответе.
— Никакого ответа не было, — презрительно сказал мажордом.
Все домашние принца уже знали о том. что ученый с позором изгнан из дворца, и весть об этом разнеслась по всему городу. Собрались любопытные, но зрелища не было: выслушав ответ мажордома, ученый не стал что-то доказывать, а продолжал сидеть в той же позе. Он так сидел до вечера, только пахнуть от него стало хуже, поскольку он не вставал даже для отправления надобностей. Точно так же, без еды и питья, он просидел всю ночь. Может быть, ему было чуть полегче в смысле питья, потому что ночью шел дождь, но ученый не укрывался и от его струй. Утром эта мокрая и зловонная фигура все так же продолжала сидеть, ничего не говоря и не двигаясь. Охраниики и колонисты хотели его утащить, но принц запретил: