— Хорошо, как скажешь, — старик перешел на «ты» очень непринужденно. — Стройка… да, от неё столько суеты и шума, да ещё и часть парка отъели. Но деваться некуда — молодежи нужен дворец. Егор, представь мне свою спутницу.
— Это Алла, она тоже студентка, изучает немецкий. Алла, это Михаил Сергеевич, дедушка нашего знакомого Виталия.
— Очень приятно, — Алла, похоже, оказалась где-то в окрестностях привычной для неё атмосферы и теряться не стала.
— И мне, и мне, — откликнулся старик. — Видеть новые лица всегда радость. Выпьете чего-нибудь? Коньяк, водка, вино?
Я всерьёз задумался, но потом отказался.
— Прошу прощения, но я пас. Мы только что с дня рождения, там уже выпили немного, так что, думаю, не стоит усугублять.
— О, редко можно увидеть такую разумность в употреблении… были бы все такие, наверное, и не пришлось бы думать о… неважно, — оборвал сам себя старик. — А ты, Алла? Составишь мне компанию? На Виталия надежды нет никакой, он и со мной тут сидит по обязанности. Иначе давно уже усвистал бы к своим друзьям.
Алла благосклонно составила компанию Михаилу Сергеевичу, но ограничилась бокалом белого вина, привезенного, по словам хозяина, из самой Грузии «буквально вчера».
А вот я задумался над его оговоркой. Прихлебывая горячий чай, который налил себе из электрического самоварчика — это был всё тот же чайник, только необычной формы, — я вспоминал, как трудно будет с алкоголем буквально через год. Многие магазины и отделы, торговавшие спиртным, были закрыты, оставшиеся работали считанные часы, а цены ползли вверх прямо на глазах. Я уже не помнил подробностей, но, кажется, Горбачев объявил свой «сухой закон» буквально сразу после прихода к власти. Уже потом, через много лет, мне приходилось читать про уничтожение виноградников в Крыму, Молдавии и Грузии, о том, что государство своей собственной рукой лишилось чуть ли не пятой части доходов бюджета, как взлетело производство разных суррогатов.
Мы в общаге тоже с этим столкнулись — стипендии и присылаемых родителями денег стало резко не хватать на наши запросы; приходилось экономить на других, менее важных с нашей точки зрения, вещах — вроде закуски.
Я, правда, захватил всё это только краем, в самом конце второго курса. Случившаяся женитьба заставила меня вести трезвый образ жизни, ну а после рождения ребенка я окончательно завязал с зеленым змием. Предпочитал пиво — если удавалось его достать; иногда мог позволить себе рюмку водки или бокал вина. И всё. После приобщения к братству автомобилистов у меня появилась хорошая и почти всё объясняющая отмазка — я ссылался на то, что был за рулём. Но сам-то я знал, что просто не хочу. Это «не хочу», видимо, было в мозгах. И когда мои мозги — вернее, населяющие их мысли — оказались в прошлом и в моём же теле, они быстро перестроили организм под себя. Я вспомнил, что не взял ни капли алкоголя, когда убегал от спящей Аллы в магазин. Потом лишь общий настрой заполненного музыкой зала примирил меня с бутылкой пива, а остатки наших запасов я прикончил под впечатлением от знакомства с Михаилом Сергеевичем.
Но, возможно, где-то в верхах прямо сейчас ведется активная работа по организации будущей войны с алкоголем и алкоголиками. Войны, которая будет проиграна властью, как были проиграны все предыдущие подобные войны.
От грузинского вина Алла чуть поплыла. Я плохо её знал, но она читалась как открытая книга — в глазах девушки появился озорной блеск, она охотно болтала с Михаилом Сергеевичем о нравах современной молодежи и о том, как с этим стоит бороться — и стоит ли вообще. Меня удивила, что старик бороться не хотел, а вот Алла требовала всё студенчество построить в ровные колонны и загнать в светлое будущее хоть бы и под угрозой смерти.
Последняя сентенция вызвала у Михаила Сергеевича приступ смеха, который он посчитал за повод прекратить этот бесплодный диспут.
— Егор, а я вот почему просил тебя приехать, — обратился он ко мне, отсмеявшись. — Мне нужна одна услуга, а ты, я думаю, можешь мне её оказать.
«Кого-то нужно убить?»
Вслух я этого, разумеется, не сказал, но мне очень хотелось — просто для того, чтобы посмотреть, как изменятся лица старика и Аллы. Но начало разговора меня немного насторожило. Михаил Сергеевич пил водку, приговорил, по моим прикидкам, уже штук шесть пятидесятиграммовых рюмок, но спиртное не оказывало на него никакого заметного действия. Возможно, сказывалась долгая практика. Ну и хорошая закуска — на столе стояли нарезки разных колбас, сыра и очень соблазнительно выглядящего сала, миска с квашенной капустой и маринованными огурчиками, вазочка с шоколадными конфетами «Мишка на севере» и тарелка с зелеными стрелками лука. Я всем этим богатством не брезговал, и мне нравился выбор хозяев.