Мне не хотелось переживать из-за неизвестных опасностей, подстерегавших водителей в эпоху развитого социализма. Народ и тут как-то справлялся с огромными расстояниями между местами жительства и отдыха; про автопутешествия даже рассказывали в кино. Так что я надеялся на вполне благополучный исход. Но легкий мандраж меня всё ещё не оставлял.
Без четверти семь я быстро собрался и вышел, бросив Казаху, что скоро вернусь. Тот уже успел погрузиться в мир НИИЧАВО, подремать и погрузиться обратно, так что лишь сопроводил мой уход неприличным кашлем.
Рабочий таксофон находился через дорогу, на нашей местной торговой площади, где были собраны три магазина — в том числе один промтоварный — и кулинария. И этот таксофон был свободен. Я набрал нужный номер, послушал длинные гудки — втайне переживая, что вчерашняя встреча со стариком происходила лишь в моем воображении — и, наконец, услышал знакомый голос.
— Михаил Сергеевич, это Егор. Звоню, как и договаривались.
— О, здравствуй Егор. Приятно, что ты так пунктуален, — старик говорил достаточно тепло, чтобы меня немного отпустило. — Ты уже придумал, что тебе нужно для поездки?
— Конечно, — я изобразил улыбку, которую мой собеседник, разумеется, не увидел. — Запишите?
— Я готов.
По большому счету, ничего сверхъестественного я не просил. Трос для буксировки и провода для прикуривания, если их ещё нет в багажнике — без этих плодов инженерной мысли я и на «солярисе» на дальние маршруты не выезжал. Напомнил Михаилу Сергеевичу о необходимости доверенности на транспортное средство, без которого меня примут при первой же проверке документов. Сейчас эта доверенность требовала нотариального заверения, но я был уверен, что старик легко с этим справится — раз уж ему по силам было сделать водительское удостоверение совершенно постороннему человеку.
И, в принципе, всё. Больше мне от Михаила Сергеевича ничего не было нужно. Доступ в машину, документы… ну и деньги, конечно.
— И талоны на бензин… — заикнулся я под конец списка своих желаний.
— Да, я помню, — мне показалось, что старика немного огорчило моё напоминание.
Видимо, он гордился своей памятью и не терпел, когда кто-то пытался поставить её под сомнение.
— Тогда всё, — выдохнул я.
Сейчас, наверное, был самый удобный момент для разговора о деньгах, но я так и не решился начать его. Зато у Михаила Сергеевича подобных проблем не было, но он сделал так, что я всё равно заговорил о презренном металле первым.
— Что ж, Егор, ты запросил, скажу прямо, немного. Я грешным делом подумал, что придется всю машину забивать вещами по твоему заказу. А тебе словно ничего и не нужно сверх… — он замялся, подыскивая нужное слово.
— …необходимого? — помог я. — Без этого рискованно выезжать на дальний маршрут, — «особенно с советским сервисом», — а сам я вряд ли сподоблюсь купить эти вещи.
— Да, я помню — у студентов вечно нет двух вещей: времени на учебу и денег на еду, — в трубке раздался смешок. — Касательно оплаты. Я думаю, трехсот рублей будет достаточно для того, чтобы возместить расходы на дорогу и потраченное тобой время. Как ты думаешь?
Первая моя мысль была полностью нецензурной. Потом я подумал, что нам рассказывали не всё, что телепаты в КГБ были, и они не зря ели свой хлеб. Ничем другим я не мог объяснить, каким образом этот милый старичок угадал, какую сумму я буду просить. Вот откуда он её взял? Посчитал проценты от цены «двушки»? Или это действительно тот опыт, который сложно пропить?
Для меня триста рублей были вовсе не самоцелью всего этого мероприятия, а лишь приятной добавкой к тому, что считал неплохим развлечением. Триста рублей — это месячная зарплата инженера средней руки на каком-нибудь секретном заборостроительном заводике. Или два с лишним оклада научного сотрудника младшего возраста в обычном советском НИИ. В общем, приличная сумма по нынешним временам, когда деньги измерялись бог знает в чем — айфонов ещё не было, да и индекс бигмака в страну почти победившего коммунизма не проник. Что-то из этих трех сотен придется отдать за возможность поесть в дороге; что-то может уйти на гостиницу — если мне повезет со свободным номером. Что-то я потрачу на обратную дорогу — на билеты и на еду. Но всё остальное отлично дополнит мою стипендию и позволит хоть какое-то время не экономить и купить, например, нормальные джинсы — вернее, хоть какие-нибудь, поскольку даже при покупке «фирмЫ» можно было с высокой долей вероятности нарваться на индпошив безвестного турецкого портного. Лет через пять-шесть с этим будет чутка попроще, но я не хотел ждать столько времени.