По этой дороге я никогда до этого не ездил, но много раз про неё слышал. Ещё с советских времён люди говорили, что почти на половине этой дороги асфальта нет. Так оно и оказалось: шоссе шло сначала по самому берегу озера Сабындыколь, а потом между лесистыми сопками, очень быстро перешедшими в Великую Казахскую Степь. Асфальта примерно между Тендыком и Умыткером и вправду не оказалось. То есть, вообще. Щебёночный грейдер порою сильно напоминал стиральную доску, однако же моему Субарику она была нипочём. Ближе к пяти вечера мы оказались в карагандинском Майкудуке.
Моя племянница Людаха собралась с нами в Алматы. Танька тем временем сквозанула на корпоратив в Топар, и провожать свою дочку не стала. Впрочем мы и без неё помыли головы с мылом, наелись пельмешков, потеснили пацанов на втором ряду, всунув туда и Людаху, заехали на заправку и на базарчик за фруктами, и примерно через час снова выкатились на трассу.
«Бермудский треугольник» от Спасска до Аксу не уставал собирать свою дань людскими жертвами с проезжавших ни днём, ни ночью. На сей раз под откосом оказалась парочка легковых автомашин, затем вереница автомашин спасателей и «скорых» вдоль обочины, а чуть дальше – крепко подряпанный огромный чимкентский автобус без лобовых стёкол. Потом начал хлестать ливень, полосами, с просветами. К Балхашу мы приехали уже в полной темноте и остановились на знакомом «Гелиосе».
Я до этого ни разу не имел возможности искупаться в озере Балхаш. Времени у меня было до понедельника, а у Вовки – и ещё больше. Мы вообще-то изначально хотели остановится в гостинице в самом городе Балхаше и сходить на городской пляж, но девушка, дежурившая по автозаправке, тут же сказала нам, где свернуть с трассы влево, и доехать до загородных зон отдыха. Она долго расписывала нам, как там классно, а мы и в самом деле не прочь были здесь переночевать до завтрашнего обеда, и по указанию милой барышни свернули в кромешной тьме на дорогу до посёлка, называвшегося Торангалык.
Ни я, ни Вовка, никогда до этого там не были. В меру убитая ямами дорожка привела нас в конце концов к улочке в несколько подслеповато светившихся домиков, и вороху указателей на турбазы и пансионаты перед ней. Но это же была ночь с субботы на воскресенье! Свободных мест, чтобы переночевать, ни на одной турбазе не оказалось. Мы крутились по неведомым улочкам Торангалыка, покуда не наткнулись на продуктовый магазинчик. Барышня-продавщица тут же сказала нам, что в соседнем доме её родственники сдают посуточно полдома, там есть кровати, постельное бельё, и всё, что ещё надо, но у неё сейчас нет оттуда ключа. Она принялась звонить кому-то по сотовому, а мы сели в Субарик и поехали в конец последней улицы.
На одной из трёх турбаз, расположившихся там, вдруг пообещали две двухместных комнаты. Из столовой вышла дежурная и провела нас в самый дальний домик. Дверь с улицы вела в широкий коридор перед тремя комнатами – одной большой посередине, которую заняла большая семья с детьми, и двух боковых комнат поменьше, с двухспальными кроватями в каждой. Дикая жарища, кондишенов нет, окна не открыть, миллион комаров в каждом кубическом метре воздуха, туалет и умывальник только на улице, вдобавок из своей комнаты вышел глава большого семейства и резонно заметил, что если к нему подселяют ещё кого-то, пусть уменьшают для них стоимость проживания. Дежурная презрительно фыркнула в ответ, что если ему что-то не нравится – пусть прямо сейчас выселяется и уезжает. Поглядев на всё это мы, не сговариваясь, вернулись в машину и покатили из этого дикого Торангалыка обратно на трассу…
Остановившись попить чаю в Сары-Шагане и на чиганакском «Гелиосе», мы к восьми утра по самому яркому солнышку залетели в Алматы. От Баян-Аула до дома мы доехали за двадцать часов, что примерно соответствовало скорости поезда «Астаналык». Своё возвращение из этой «кругосветки» мы отметили к вечеру, набрав на оптовке и нажарив разной рыбы…
Конец