Лаура сдержала смешок.
Но Джанет сама хихикнула, что Лаура никогда не слышала, чтобы она делала прежде. Она была очарована.
– Он писал песни и собирался изменить мир своей музыкой. – Джанет немного понизила голос, как будто Брайан мог ее слышать. – Хотя он и не был очень хорош в этом. – Она снова вернулась к нормальному тону. – Мы встретились в университетском городке в штате Огайо после его концерта на траве для студенческого братства.
– Ты действительно была влюблена в него?
Джанет обдумывала этот вопрос и решила, что Брайан заслужил немного большего.
– Я 'жаждала' его, – наконец, сказала она. – Но это было совсем не то же самое, что я чувствовала к Фрэнку. Брайан очаровал меня сверх всякой меры, зажег мое воображение. И, Боже, он был хорош в постели. – Джанет обмахнулась рукой как веером. – Он занимался любовью со мной так, будто это был конец света. – Она подмигнула Лауре, которая отчаянно покраснела, что было видно даже в тусклом свете. – Не волнуйся, дорогая. Я спасу тебя от жестоких деталей, чтобы твоя голова не взорвалась.
– Спасибо, – прохрипела Лаура, с трудом сглотнув.
Джанет махнула рукой.
– Мы вовсе не думали о браке и детях. У нас была запланирована другая, смелая жизнь. То, что даже отдаленно не походило на обычное семейство среднего класса, подобное тому, в котором я росла, или высшего буржуазного общества, к которому, как предполагалось, я должна была стремиться. Нет, я собиралась покончить со старой жизнью. Вырваться из этого.
Приведенная в восторг Лаура ждала продолжения, пока Джанет собиралась с мыслями. Старшая женщина посмотрела вдаль и улыбнулась.
– Примерно в это время я должна была закрыть кафе, и думала только о том, как соберу вещи, и что скажу своим несчастным родителям, когда в дверь вошел высокий стройный красивый темноволосый парень. Его штаны, не джинсы, которые все мы носили в те дни, а хлопковые штаны, были аккуратно отутюжены, а ботинки блестели так, что я могла видеть в них свое отражение.
– Фрэнк? – Если бы не темные волосы, это описание все еще подходило бы.
Джанет замирающим от восторга голосом сказала:
– У него были самые красивые сине-зеленые глаза, которые я когда-либо видела, и заглянув в них, я просто задохнулась.
Лаура восхищенно рассмеялась.
– И ты немедленно влюбилась в него?
– Как бы не так! – Ответила Джанет с волнением. – После того, как мне удалось оторваться от его глаз, я довольно грубо поинтересовалась, какое мороженое он хочет. Я хотела поскорее убраться оттуда и встретится с Брайаном, знаешь ли. – Джанет скрестила руки на груди. – Ни за что не догадаешься, что он заказал.
Огромная усмешка появилась на губах Лауры.
– Конечно, догадаюсь. То же, которое предпочитает и Дэвлин. Ванильное.
– Ванильное, – подтвердила Джанет, наморщив нос. – У нас в магазине был 101 вид мороженого, а он заказал ванильное. Я посмотрела на его одежду, короткую стрижку, обдумала выбор мороженого и усмехнулась.
– Ого.
– Точно, ого. – Беспечно ответила Джанет. – Следующие десять минут он потратил на то, чтобы объяснить мне, почему ваниль – совершенный выбор, не подвластный времени, который никогда не устареет. И говорил все это глубоким голосом классика.
– И что ты ответила?
Джанет озорно хихикнула.
– Я ответила, что тоже самое можно сказать о поясе моей бабушки, но это не значит, что я хотела бы такой же.
Лаура покачала головой, легко представив себе эти слова, выходящие из уст молодой вежливой, но все еще злой Джанет Пибоди. Если эта женщина и стала спокойнее с возрастом, то можно вообразить, какой оба была в юности.
– Но я лгала, – с сожалением сказала Джанет. – Потому что когда Фрэнк закончил свою диссертацию о мороженом, будь я проклята, если не верила ему. Он помог мне той ночью, предложив подвезти до общежития, так что мне не пришлось ждать автобус. В машине я рассказала ему о Брайане и наших планах, и о том, что я напишу родителям, чтобы все им объяснить после того, как мы уедем.
– Брайан встречался с твоими родителями? – Лаура с ногами забралась на стул и обняла руками колени, внимательно слушая.
– Конечно, нет, – усмехнулась Джанет, – одна только мысль об этом пугала его до чертиков. К тому же я знала, что он им не понравится, и не настаивала, хотя и чувствовала себя несколько неуютно, в чем никогда бы не призналась. Фрэнк осмеял это, заявив, что любой стоящий мужчина, который действительно ХОЧЕТ стать частью моей семьи, провел бы всю жизнь, если бы понадобилось, чтобы убедить родителей, что любит их дочь и имеет право на нее. – Джанет встала и достала банку с печеньем из шкафа. Достав себе одно печенье, она поставила банку на стол перед Лаурой, и снова опустилась на стул.
Лаура, не отрывая взгляда от Джанет, вытащила печенье из банки и откусила половину.
– Тогда я усомнилась, готов ли он рискнуть своими деньгами за свои слова. – Джанет грызла печенье, ловя крошки ладонью.
Лаура удивленно открыла глаза.
– Ты что?
– Я сказала ему, что если он так сильно хочет познакомиться с обычными родителями, то может немедленно вести меня в Ценценати, чтобы встретиться с моими.
Лаура наморщила нос, растянув губы в искренней улыбке.
– И он сделал это.
– И он сделал это. – Джанет криво усмехнулась. – Конечно, мои родители сразу полюбили Фрэнка, и я чувствовала то же самое, каждый раз, глядя в его глаза.
Лаура счастливо вздохнула.
– Я позвонила Брайану и сказала, что никуда не еду. – Джанет взглянула на Лауру и мягко улыбнулась. – Я никогда не собиралась выходить замуж или заводить ребенка, знаешь ли. Так что Фрэнк и Дэвлин… Ну, это совсем не то, что я когда-нибудь думала получить в жизни, но это гораздо лучше.
Лаура удивленно вздохнула, когда эта история закончилась ее же собственными словами.
– Иногда лучшим в твоей жизни становятся вещи, о которых ты даже не думала, Лаура. Но это не значит, что они не будут успешными. – Джанет встала и поцеловала Лауру в лоб, провела рукой по ее щеке. – Я знаю, на тебя сейчас сильно давят. Но если ты часть этого семейства, то никогда не будешь одна, пока ты этого не хочешь. Мы любим тебя и мы всегда здесь, когда мы тебе нужны. А теперь, дорогая, мне пока идти спать. Я обещала утром взять Эшли на конную прогулку.
Джанет побрела к лестнице, слушая сопение Лауры.
– Джанет?
Женщина обернулась к Лауре.
– Да?
– Можно… – Писательница нервно облизала губы. – Могу я… – Она сглотнула. – Могу я называть тебя мамой? Я хочу сказать, после свадьбы, если ты захочешь, – быстро закончила Лаура, с удивлением увидев слезы в глазах Джанет и дрожащую улыбку, появившуюся на ее губах.
Джанет снова пересекла комнату и притянула голову Лауры к груди, подарив той сильное объятие, в которое блондинка с облегчением погрузилась.
– Мне нравится это, милая. И ты можешь называть меня так прямо сейчас. Никакая церемония не изменит то, что я чувствую.
Лаура улыбнулась.
– Спасибо, мама, – сказала она мягко. Это чувство было таким странным и волнующим, она пожалела о своей собственной матери, меланхолически подумав, что, наверное, она нашла путь домой, чего ей не хватало в жизни.
Джанет фыркнула и вытерла глаза, а затем подняла Лауру со стула.
Лаура пискнула, округлив глаза в ложном удивлении таким произволом.
– Теперь пора спать, – сказала Джанет материнским голосом.
Лаура кивнули, и вытерла слезы с глаз.
Джанет взяла ее за руку, и женщины направились к лестнице.
– Джан… Мам?
– М-м-м?
Лаура внезапно почувствовала себя истощенной, как если бы она поднялась на огромный холм и теперь стояла наверху, глядя на спуск с другой стороны.
– Спасибо.
Часть четвертая