Лаура перевела дыхание.
– Все, я полагаю. Бэт в курсе?
Дэв кивнула.
– Да. Мы с нею первой поговорили. Только четверо людей в этом мире знают. Даже родители не в курсе. – Она передвинулась в угол дивана, устроившись поудобнее, и предложив Лауре положить голову ей на колени. Когда блондинка не отреагировала на это немедленно, Дэв была на грани того, чтобы отозвать свое предложение. Но Лаура, вздохнув, легла.
Писательница закрыла глаза, когда Дэвлин начала пропускать пальцы через ее волосы. Все приходило в норму. Они справятся с этим, ее сердце не примет меньшего.
– Что, если дети захотят узнать, когда станут старше? – Спросила Лаура. – Этот день придет, Дэвлин. – Она мысленно вернулась к тому разговору с Эшли на Гавайях.
– М-м-м… Мы согласились, что скажем им, если они когда-нибудь спросят, и я почувствую, что они могут иметь дело с этим.
– И Дэвид хорошо относится к тому, что они не знают? – Лаура находила, что это немного трудно, особенно, если учесть, как близки Дэвид и Бэт со всеми детьми.
– Дэвид не желает вмешиваться в наше семейство, милая. Он только хочет быть частью этого, и они с Бэт – большая часть жизни детей. Возможно, глубоко внутри, ему жаль, что они не знают, но я не думаю, что он может попытаться пойти против нашего соглашения и моих пожеланий на этот счет. Он – их дядя Дэвид, и они любят его. Он лишь хотел узнать, что будет с детьми, если я погибну. Если бы ЭТО случилось раньше, Бэт и Дэвид стали бы их опекунами. Но это изменилось, когда появилась ты. Я хотела бы, чтобы ты была с ними.
Лаура глубокомысленно кивнула.
– Я тоже хочу этого. Только не позволь чему-нибудь случиться с тобой. Это важно для меня.
Дэвлин мрачно улыбнулась.
– Я осторожна.
– Будь более осторожной.
– Да, мэм. – Она наклонилась и поцеловала Лауру в лоб.
– И когда ты говорила, что хочешь больше детей, ты имела в виду с Дэвидом в качестве донора?
Теперь Дэвлин почувствовала себя неловко.
– Не обязательно. Мы могли бы рассмотреть другой выбор, но я уверена, что есть еще несколько подходящих маленьких замороженных пловцов.
Лаура подняла руку.
– Фу. Не обращай внимания на последний вопрос, Дэвлин. Я не хочу думать о пловцах Дэвида. Кроме того, сейчас это слишком далеко от нас. Мне нужно некоторое время, чтобы осмыслить все это. На самом деле, я не уверена, что и думать. У меня все еще голова кругом.
– Я не виню тебя. И у меня ком в желудке. – Она неуклюже обняла Лауру. – Я ненавижу, когда мы воюем.
– Аналогично. – Лаура вернула объятие так сильно, как только могла, за секунду до этого она даже не задумывалась, как в нем нуждается. Наконец, они разорвали объятье, и Лаура посмотрела на Дэвлин. – Мне понадобиться пиво, если меня ждут еще какие-то открытия этим вечером, сладкая.
Дэвлин коснулась кончика носа Лауры пальцем.
– Ты в безопасности. Больше ничего. Я обещаю.
Некоторое время они молчали, обратив свое внимание к огню в камине и своим мыслям.
Наконец, Лаура нарушила молчание, пробормотав:
– У Эшли его глаза. – Немного невнятный голос подсказал Дэвлин, что блондинка уже почти спит.
Дэв кивнула, не совсем уверенная в том, что она по этому поводу чувствует. Она посмотрела на лицо Лауры, затем взгляд Президента вернулся к огню, когда дыхание ее возлюбленной стало глубже.
– Я знаю.
Вторник, 16 августа 2022 года
Дэв улыбалась и обменивалась рукопожатиями со столькими людьми, со сколькими только могла, пока она шла, отгороженная от толпы веревочной линией, в Атланте. Ее лицо блестело от пота не только из-за жары, но и от мысли о том, что в толпе мог оказаться неизвестный бандит… ожидающий своего часа, более всего желая украсть то счастье, которое она лелеяла.
"Гребаная стрельба", внутренне кипела она. "Ничто никогда не будет прежним. Обычно я благоденствовала при встрече с моими избирателями, чувствуя их энергетику. Это заставляло меня чувствовать себя на вершине. Теперь же все, о чем я могу думать – что этот пуленепробиваемый жилет, от которого зудит кожа, не поможет мне, если я схлопочу пулю в голову".
– Я понимаю, мэм, – сказала она пожилой женщине, которая трясла ее руку так, будто завтра не наступит. – Разумеется, межштатное строительство прямо через вашу гостиную – очень плохая вещь. Мой друг, конгрессмен Престон, – Дэв указала на счастливого кандидата, который стоял так близко к ней, будто она проводила компанию в его честь, – будет счастливо услышать все ваши истории и посмотреть, что мы можем сделать, чтобы помочь. – Президент со значением посмотрела на него. – Не так ли, Рик?
Мужчина попытался не вздрогнуть.
– С удовольствием, мадам Президент, – ответил он со всем энтузиазмом, который мог собрать.
Дэвлин наклонилась ближе к уху женщины, чтобы ее слова не были слышны всем окружающим.
– Он действительно выяснит, что можно сделать. Я обещаю.
Женщина просияла, и ее вставные зубы засверкали на солнце.
– Спасибо, мадам Президент. Я знала, что вы поймете. Поэтому я сказала своей внучке Тэльме, которая поступает в университет…
Конгрессмен Престон вовремя вмешался, чтобы Дэв могла продолжить двигаться вдоль линии людей. Она помахала рукой людям, которые не могли прорваться в первый ряд и не занимали очередь с рассвета, ради места у веревки, стараясь встретиться глазами с большим количеством людей. Один из сопровождающих агентов налетел на нее, и Дэв внутренне ощетинилась. Как ни странно, близость Секретной Службы, заставляла ее чувствовать зуд и клаустрофобию. "Наверное, из-за того, что в прошлый раз они не помогли". Начиная с попытки убийства подобные публичные выходы были редки, а безопасность их становилась интенсивней.
Но Дэв продолжала улыбаться и слушала выкрики из толпы, которые варьировались от бессмысленно похвалы до ее выбора касаемо внешней политики, причесок, одежды и детей – не обязательно в таком порядке – и до прямой враждебности. Когда путешествие подошло к концу, она с трудом не закричала 'Слава Богу!'.
Она была в дороге уже четвертый день, агитирую за различных конгрессменов Партии Эмансипации, которые собирались переизбираться осенью. Лаура сопровождала Дэвлин во всех, кроме последних четырех, штатах е одиннадцати-штатного тура – она решила вернуться домой пораньше, чтобы в спокойной обстановке описать кое-что из увиденного. Она взяла детей с собой домой и, даже притом, что прошло еще только два дня, Дэвлин ужасно по ним скучала. Они играли в некое подобие садистской телефонной игры в пятнашки, оставляя друг другу несрочные сообщения.
Старший ответственный агент осторожно коснулся руки Дэвлин, вставая между нею и толпой:
– Мадам Президент, мы должны идти.
Дэв кивнула и, глубоко вдохнув, обошла вокруг большого человека, чтобы обменяться рукопожатиями с последними людьми, стоящими вдоль линии. Парой секунд позже, она была внутри быстро движущегося лимузина.
Воздух внутри роскошного автомобиля был прохладным и сухим, и она почти застонала, откинувшись на спинку сиденья. Большинство ее помощников сели в первый уехавший автомобиль, чтобы использовать каждую дополнительную секунду для дополнительной организации следующего назначения. Молчаливые агенты сидели в каждом углу лимузина, напротив нее, внимательно разглядывая толпу через пуленепробиваемые стекла. В этой тишине глаза Дэв автоматически закрылись.
– Мадам Президент?
Дэв застонала, услышав тихий подрагивающий голос Лизы. Она не видела ее в автомобиле.
– Да?
– Мне жаль прерывать ваш отдых, мэм, но есть некоторые замечания для вашего следующего выступления. Вы будете говорить с UDC. Речь почти та же, что и для чарльзстоунского City Hall, за исключением последней страницы. Изменения выделены.
Дэв повернула голову и подняла одну бровь, глядя на другую сторону широкого сидения.