Эшли вдохнула, чтобы начать говорить, но Лаура прервала ее. Это нужно было сказать.
– Единственная причина, по которой ты здесь сейчас, это потому что твоя мамочка и Саманта этого хотели. – Она смотрела в глаза Эшли, находя там опасение, смешанное с пониманием. – Понятно?
Эшли молча кивнула.
– Только потому что твоя мамочка не хочет, чтобы ты забыла свою вторую мамочку, это не значит, что ты не можешь любить и меня тоже. Нет никаких правил о том, скольких людей ты можешь любить и что это должны быть за люди. Никаких. Если бы были, я бы знала об этом.
Эшли дико замотала головой, смахнув слезу с дрожащего подбородка.
– Это не может быть…
– Это правда. – Настаивала Лаура. – Клянусь. – Она улыбнулась Эшли. – Я понимаю, что ты чувствуешь, Эшли. Я люблю твою бабушку иначе, чем любила свою маму.
– Ты любишь ее больше? – С сомнением спросила Эшли, ее голос был чуть слышен.
Лаура закрыла глаза, чувствуя горячие слезы, текущие по щекам.
– Я… я… – "Нет. Правду. Ей не нужна твоя чушь!" Она собрала свою храбрость и с трудом сглотнула. – Я думаю, что я забочусь о ней немного больше, потому что она – большая часть моей жизни, чем моя мама когда-либо была. Твоя бабушка – хороший родитель и она взяла меня в свое сердце, когда я нуждалась в этом. Она была там для меня, Эшли. Моя мама не была плохим человеком, но она никогда не была там.
– И ты чувствуешь себя… пло… плохо из-за этого? – Эшли нетерпеливо вытерла лицо, надеясь, что ее братья не увидят ее слез. – Из-за того, что любишь бабушку больше?
Лаура кивнула.
– Чувствовала. – Она фыркнула. – Пока не поняла, что мама хотела бы, чтобы я любила кого-то так сильно. Твоя вторая мамочка тоже хотела бы этого, Эшли. Любовь – замечательная вещь. – Уголок ее рта дернулся. – Ты не должна жалеть ее. Чем больше ты хочешь дать, тем больше обнаружишь, что ты получаешь.
Эшли нервно облизала губы, часть ее беспокойства пропала.
– То есть это хорошо – называть тебя так, как я хочу? И я должна хорошо чувствовать себя с этим? Это не будет ужасно по отношению к моей мертвой мамочке?
Лаура беззвучно выдохнула.
– Да на первые два вопроса и нет на последний, Эшли.
– И мамочка не будет сердиться на меня?
Смех мальчиков на секунду оторвал Лауру от мыслей. Она посмотрела, как ребята бегают друг за другом по полосе прибоя. Затем Лаура снова повернулась к Эшли.
– Не думаю, что она будет сердиться. Но, ты знаешь, это довольно сложные вещи, так ведь?
Злясь на себя, Эшли фыркнула и улыбнулась Лауре.
– Да.
– Ну, для взрослых это тоже трудно. Но я думаю, ты должна дать мамочке шанс и поговорить с ней, ладно? – Лаура сжала руку Эшли. – Не убьет же она тебя, она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хорошая мать.
Неохотно, Эшли кивнула.
– Да, она такая. – Девочка просительно посмотрела на Лауру. – Но ты тоже будешь там? Пожалуйста?
– Конечно. – Они снова обнялись и, на сей раз, Лаура не слышала сердцебиения девочки напротив своей груди. Через несколько секунд они улеглись на одеяло, глядя в небо.
– Могу я звать тебя мамой? – Застенчиво спросила Эшли, не поворачиваясь к Лауре.
Блондинка слегка улыбнулась.
– Мне бы это понравилось, дорогая. – Она сглотнула. – Но только, если ты готова к этому.
Эшли пожевала губу, серьезно обдумывая этот вопрос.
– Это, – сказала она, наконец, – это иначе, чем я называю мамочку. И все еще показывает, что ты любишь меня и заботишься обо мне, и что я люблю тебя, верно?
Лаура кивнула.
– Абсолютно. – Она надеялась, что ее голос не был столь же хриплым, как и у Эшли.
У Эшли появилась идея:
– Плюс, так ты называла твою мамочку, верно.
На сей раз, Лаура могла не отвечать вообще. Так что она просто кивнула.
– Хорошо, – настроение девочки резко улучшилось. Она встала, когда ее братья подошли к одеялу.
– Что не так, Эшли? – Спросил Кристофер, явно обеспокоенный. Он нервно теребил дужки своих очков, что делал всегда, когда волновался.
Аарон немедленно обнял сестру, предлагая ей утешение лучшим способом, который он знал. За исключением предложения пирога. С мороженым.
У Лауры сжалось сердце. Минуту назад дети готовы были вцепиться друг другу в горла, а теперь объединились так сильно, что, Лаура была уверена, никакая сила неспособна встать между ними.
– Теперь моя очередь для объятия, – настаивал Кристофер. – Не будь жадной свиньей, Аарон! Она и моя сестра тоже.