"Бет?" - тихо сказала я. Она не ответила, но я знала, что она внимает моим словам. "Ты неправа, ты сильно ошибаешься. Тебе не нужна сцена, чтобы быть кем-то. Для меня ты всегда будешь особенной".
Направляясь к выходу и проходя через гостиную, я осматривалась по сторонам, удивляясь тому хаосу, который раскинулся вокруг меня. Тяжело вздохнув, я начала поднимать опрокинутые кресла и раскладывать на свои места диванные подушки. Выпрямившись, я заметила, как что-то выскользнуло из-под одной из них. Обычный прозрачный пластиковый пакет, вроде тех, что используют для бутербродов. Подняв его, я недоуменно нахмурилась и, оглянувшись, кинула взгляд на закрытую дверь комнаты Бет, а затем перевела взгляд обратно к пакету и его содержимому - бурую траву и две аккуратно скрученные небольшие сигареты. Я поняла, это именно то, что искала Бет, то, из-за чего она подралась с Норой. Застыв на месте, я совершенно не знала, что же мне делать. Подержав пакет в руках еще несколько секунд, я в конце концов приняла решение и засунула его в карман джинсов, решив избавиться от него. Мне была ненавистна сама мысль, что Бет курит это.
Я было направилась к входной двери, но затем остановилась и достала пакет с травой из кармана. Помедлив, я развернулась и двинулась в сторону комнаты Бет. Подойдя к ней, я остановилась в темноте коридора прямо возле двери в её комнату и подняла кулак, чтобы постучать в дверь, но услышала печальные звуки Травиаты, приглушенно доносящиеся из-за двери. Какое-то мгновение я нерешительно смотрела на закрытую дверь, пытаясь решить, что же мне делать. Тяжело вздохнув, я опустила руку и, обернувшись, заметила корзину для белья, стоящую у стены возле двери. Я положила полиэтиленовый пакет на крышку корзины и двинулась к выходу из дома Сэйерс.
* * *
Я смотрела на потолок, закинув руки за голову и ощущая тихое дыхание Ребекки, лежащей рядом со мной. Сегодня был очень длинный день, наполненный повторным узнаванием родных мне людей, но я все равно не могла уснуть. Бросив взгляд через комнату к комоду, я увидела, что была почти полночь. Моя голова резко дернулась в сторону двери, когда я услышала тихий стук.
"Эмми?" - раздался шепот за дверью. Шепот моей мамы.
"Да?" - прошептала я в ответ. Дверь медленно приоткрылась, и вслед за ней в комнату проник тусклый свет из коридора, а затем показалась голова моей мамы.
"Как насчет чая?" - с едва заметной улыбкой на лице поинтересовалась она. Я ухмыльнулась в ответ и тихонько выбралась из постели, стараясь не разбудить свою любимую. Мы спустились вниз на кухню, и пока мама наполняла чайник водой и ставила его на плиту, я достала пакетики чая.
"Надо же, а я уже забыла, что такое полночное чаепитие", - улыбнулась я, глядя на нее. Она кивнула, стоя возле плиты спиной ко мне.
"Да, с тех пор прошло уже довольно много времени". Она повернулась ко мне, держа по упаковке вкусняшек в каждой руке. "Орео или пирожное?" Я указала на синий пакет с печеньем Орео, и, пока она шла к столу, приготовила для нас две салфетки. Мы уселись напротив друг друга и принялись разворачивать наши печеньки. Как только мой язык прикоснулся к кремовой начинке, я ощутила полное блаженство и зажмурила глаза от удовольствия. Боже, как же давно это было!
"Мммм", - простонала я, откусив темное печенье. Мама улыбнулась и тоже принялась за него.
"Я же говорила тебе, когда ты была ещё ребенком, - не взрослей слишком быстро, Эмми. Произошло то, что происходит всегда. Ты забыла вкус печенья Орео".
"Да, - тихо сказала я, доставая еще одну печеньку. - Кажется я много чего забыла".
Чайник засвистел, и я поставила для нас на стол пару чашек. Мама сняла чайник с плиты и налила в каждую из них горячую воду.
"Ты знаешь, какой сегодня день?" - поинтересовалась она.
"Суббота?" - спросила я, окуная пакетик чая с мятой в чашку, вода с каждым последующим опусканием пакетика медленно меняла цвет с медового на темно-коричневый. Она, как в прежние времена, приподняла брови, и я заискивающе улыбнулась.
"Очень хорошо, дорогая. Я всегда знала - у меня умная дочь. Однако, мисс умница, технически сейчас уже воскресенье". Она сначала положила в чашку немного сахара, а потом чайный пакетик. Я всегда задавалась вопросом, почему она поступает именно так. Она говорила, что чай с сахаром заваривается лучше. Я же считала, что из-за такого метода сахар на дно чашки опускается быстрее. "Сегодня годовщина смерти тети Китти". Я подняла на нее взгляд, и мои глаза широко распахнулись. Ничего себе! Как же давно это было, а? Я быстро сделала мысленный подсчет в голове - вышло восемнадцать лет. Мой бог! Почти двадцать лет назад. Куда ушло время?
"Ты до сих пор не забываешь?" - спросила я, пробуя чай и убеждаясь, что мятный вкус у него достаточно сильный, чтобы вызвать щекотку в носу, а затем и мгновенную испарину на лбу. Мама кивнула.
"Каждый год в этот день я ношу цветы на ее могилу. Вот и сегодня днем я побывала там. Немного посидела с ней, рассказала о Бет. Она всегда относилась к ней с любовью". Мама отхлебнула из своей кружки и немного поморщилась. Это всегда было признаком того, что горячая жидкость обожгла её язык. Я внимательно посмотрела на маму. Она все еще была очень красивой дамой, ее светлые волосы стали короче, чем в то время, когда мы были детьми, но тем не менее это смотрелось довольно мило, да и уход за волосами стал существенно проще, хотя, надо сказать, немного седины все же появилось в ее волосах. Ее зеленые глаза по-прежнему сияли все так же ярко, хотя морщины вокруг них стали гораздо глубже, более четко выраженными, а морщинки вокруг рта теперь уже не исчезали полностью, когда она прекращала смеяться. Если бы я не знала точно, то никогда бы не поверила, что ей было далеко за пятьдесят.
"Я и сама в последнее время очень много думала о ней", - сказала я, опустив свой взгляд обратно на печенье, которое собиралась съесть. "Не встречалась ли ты в городе с Роном?"
"О, время от времени я встречаюсь с ним и его женой. Когда он ушел из ВВС в отставку, то остепенился и поселился здесь, в городе. Он всегда был таким милым. Иногда, когда в годовщину смерти Китти я прихожу к ней на могилу, чтобы положить цветы, то нахожу там букеты, которые выглядят относительно свежими, и всегда задаюсь одним вопросом - не от него ли они".
"Может быть", - высказала я свое мнение, допивая чай и вставая, чтобы снова налить кипятка. Я предложила маме наполнить её чашку тоже, но она отказалась. "Он всегда любил ее". Я снова села за стол и приготовила вторую чашку чая. "Знаешь, я уже довольно давно не пью чай", - улыбнулась я. Мама уставилась на меня с недоверчиво-изумленным выражением на лице.
"Скажи, что ты шутишь! Ты, моя маленькая девочка, перешла на кофе?" Я кивнула, и она пафосно положила руку на грудь. "Нет! Никогда не думала, что ты можешь стать предателем. Неужели я так плохо воспитала тебя?" Я хихикнула.
"Да, так уж вышло, однако кофе гораздо лучше бодрит меня". Затем мы обе затихли, на какое-то время погрузившись в собственные мысли. Затем мама нарушила молчание.
"Сейчас, когда Нина пошла работать, я стала няней для детей твоего брата, это так здорово". Я улыбнулась ей, а потом меня осенило, что она понятия не имела о наших с Ребеккой планах. В такие моменты, как этот, я отчетливо осознавала - как же сильно я погрузилась в свою собственную жизнь, забывая, что возможно моей семье хотелось бы знать о том, как мы задумали изменить нашу жизнь.
"Мы с Ребеккой тоже пытаемся завести ребенка", - тихо сказала я, не совсем уверенная в том, какой будет ее реакция. Я знала, что к настоящему времени моя мама полюбила и приняла Ребекку, как свое собственное дитя, но тут было совсем другое дело. Не все считали, что геям и лесбиянкам следовало бы иметь детей. И опять, в который раз я недооценила свою мать.