— Ну, этот случай и определил мою дальнейшую судьбу. На смену надежде пришла ярость, безысходность и боль. Больно было до такой степени, что вены в канты стягивались, чтобы хоть как-то абстрагироваться я стал причинять боль другим.
— И что теперь?! Как твоя мама себя чувствует?! Неужели ей нельзя оказать квалифицированную помощь? — села ближе, крепко обнимая его за талию.
— Уже сто раз оказывали. Только бутылка гораздо важнее родных сыновей. Пора нам с Бо с этим смириться. Сейчас она снова несколько недель проваляется в клинике. И все по новой. Мне стыдно, Роз, стыдно смотреть людям в глаза. Видеть их сочувствие и жалость. Я не хочу, чтобы меня жалели, — голос Мити дрогнул.
— А я тебя не жалею, я тебя люблю… — прошептала у краешка любимых губ. — Вместе мы все преодолеем.
— Любишь?! — изумленно переспросил, тоже переходя на шепот.
— Ага, люблю. И давно хотела в этом признаться. — Уткнулась в его заросшую щеку губами. — И спасибо тебе. Только рядом с тобой я вновь ощутила, что значит жить… После смерти отца никак не могла вздохнуть, что-то всё время стояло поперек горла. А с тобой, Мить, всё иначе. Я верю, ты пришел в мою жизнь не просто так. Нашу встречу благословили на небесах.
— Я тоже тебя люблю, Роза Пчелкина. Спасибо, что в очередной раз спасла мне жизнь.
Мы так и сидели, молча, прижавшись друг к другу, боясь нарушить эту волшебную гармонию двух любящих сердец.
Глава 48
Меня не было в школе всего три дня, а казалось — целую вечность. Когда мы с Митей, держась за руки, переступили порог учебного заведения, в очередной раз попали под прицелы десятков любопытных взглядов. Некоторые даже тыкали в нас пальцем. Но как бы они не пытались выбить из колеи, его теплая мозолистая ладонь придавала мне уверенности и сил.
Уроки сегодня тянулись медленнее, чем обычно. Я знала, что он не пойдет в столовую на большой перемене, поэтому предусмотрительно взяла ланч бокс с бутербродами с собой. Разместившись на подоконнике в дальнем конце коридора, мы уплетали обед, переговариваясь обо всяких пустяках.
— Ум отъесть можно. — Любимый посмотрел на меня с благодарностью.
— Яблоко будешь?! — и, не дожидаясь ответа, разомкнула его длинные пальцы, вкладывая в них сочный ярко-красный фрукт.
— Не девушка, а волшебница. — Митя окинул меня этим своим особенным взглядом, от которого кровь в жилах сворачивалась; хотелось моментально телепортироваться из битком набитой школы и остаться наедине.
К сожалению, этим мечтам не суждено было сбыться, потому что в расписании значилось еще несколько уроков. Тем временем, большая перемена подходила к концу, и к нашему неудовольствию рекреация вновь заполнилась учениками. Митя помог мне слезть с подоконника, утягивая в сторону класса биологии, как вдруг путь нам перегородил Борис Петров.
— О, Воинов, явился — не запылился! А я думал, вместе с матерью шары заливаешь! — ехидно рассмеялся придурок, из-за которого в прошлый раз начался весь сыр-бор.
Краем глаза отметила, как натянулись желваки у Мити на скулах.
— Интересно, а почему тебя до сих пор не отчислили, босяк?! Или тетушка снова прикрыла задницу? Ну-ка, колись?! — десятиклассник и не думал успокаиваться.
Словно зачарованная наблюдала, как наливаются гневом глаза любимого. Я и сама еле сдерживалась, чтобы не расцарапать гаду морду.
— Мить, не обращай внимания…
Нет, только не это. Я не могла допустить новой потасовки, поэтому обвила его плечи руками, накрывая губы в отчаянном требовательном порыве. Мой рот скользил по его вперед-назад, назад и вперед. На долю секунды Воин замер, а потом… ответил с таким огненным жаром, что у меня чуть ноги не подкосились.
— Я люблю тебя… — прошептала, не разрывая объятий.
— А я тебя. — Чуть оттянул мою нижнюю губу, крепче прижимая к каменной груди.
Мы так и не отрывались друг от друга до самого звонка. Самое главное — Митя победил эту маленькую важную битву.
Перед сном в комнату зашла мама. Вынырнув из учебника, я повернула голову, фокусируя на ней напряженный взгляд. Несмотря на то, что в последнее время наши отношения потеплели, каждый ее вечерний заход сопровождался моим учащённым сердцебиением.
— Дорогая, я хотела поговорить с тобой… — начала она с запинкой.
— Валяй! — пожала плечами, до сих пор ощущая осадок на глубине души.
— Роза, доченька, я прошу прощения! — мама внезапно присела рядом и крепко сжала мою ладонь.
— Э…э… — я растерянно моргала, не ожидая такого поворота событий.
— Роза, прости меня за всё… — по её щеке тонкой струйкой поползла слеза.
— Ты о чем?!