— Слышу. — пробормотала на пределе собственных сил.
— И нам с Пашкой фартануло. Сперва подняли по пятьсот рублей, потом выигрыш дошел до косаря. Одного. Двух. Мы решили остановиться, не желая продолжать игру. Парни не стали спорить — сразу отсчитали нам выигрыш. Потом все мирно разошлись по домам.
— И что же?! — я стиснула зубы, игнорируя нарастающий гул в ушах.
— Мы встретили их дня через три в школьном дворе. Пашка не мог остаться — опаздывал на тренировку, а у меня была масса свободного времени и, как обычно, дырка от бублика в кармане. Ребята снова предложили сыграть. А я, дурак, согласился…
— Леш, ну, как же ты сразу не понял, что это развод?! — произнесла неожиданно миролюбивым голосом.
— Я выиграл пятнадцать тысяч. — кажется, даже сквозь закрытую дверь слышала, как гулко стучит его сердце, — Купил пуховик, о котором давно мечтал. Сразу девчонки из старших классов обратили внимание. Потом я уже сам искал с ними встречи. Обрадовался, когда увидел их тачку на парковке возле нашего дома. Тогда я впервые продул пару тысяч.
— Почему ты не остановился, Леш?!
— Я думал, что смогу отыграться. Так все и вышло — снова поднял десять косарей! Радости не было предела. Уверен был, что все честно. А потом началась черная полоса. Проигрыш за проигрышем, но я все еще полагал, что смогу вернуть деньги назад. Занимал у одноклассников, у Азата, пару раз даже у матери втихаря брал из кошелька… Я просто хотел отыграться, систер, понимаешь?!
Я понимала, только как нам теперь все это расхлебывать?! Еще и мама уехала. Машинально проведя кончиком пальца по щеке, обнаружила на подушечке темно-коричневую кляксу. Горестно вздохнув, поспешила в ванную.
Несколько мучительно долгих секунд я вглядывалась в свое раскрасневшееся лицо с поплывшим макияжем, после чего включила кран, опустив голову под упругую ледяную струю воды. Остудив пылающие щеки, насухо промокнула их полотенцем, возвращаясь в комнату.
Взгляд сразу привлек сложенный вдвое лист бумаги, появившийся на моем письменном столе.
Систер, прости, что пытался втянуть тебя в это дерьмо. Я вляпался — мне и расхлебывать. Счастья вам с Воином. Люблю. Не поминайте лихом!
Леша
— Ну, что за придурок?! — схватилась за голову, выбегая в коридор, однако горе-братца уже и след простыл.
Другого выхода не осталось, кроме как рассказать всё маме. Дрожащими пальцами я выудила из сумки телефон, мгновенно выбирая из списка избранных контактов нужный.
— Абонент временно не доступен, перезвоните позже… — раздалось сухое металлическое на другом конце.
Но я не собиралась ждать, потому что в сложившейся ситуации действовать нужно было быстро — на кону стоял вопрос жизни и здоровья моего брата! Решила позвонить Артаку Ашотовичу. Мама давно настояла, чтобы я записала его номер, все-таки будущий родственник…
— Абонент временно не доступен, перезвоните позже. — словно издеваясь, услышала вновь.
— Да что у них там стряслось?! Почему никто не берет? — простонала, мотаясь из угла в угол.
Еле держалась, чтобы не попросить Митю о помощи, но это было бы свинством — завтра утром экзамен, от которого зависела его дальнейшая жизнь, и, учитывая взрывоопасный темперамент любимого, не могла позволить себе втянуть парня в очередные разборки.
Потратив еще немного времени в пустую, пытаясь связаться то с мамой, то с Лешкой, я подавила отчаянный вздох, набирая Азату.
— Роза?! — не скрывая удивления, ответил одноклассник после четвертого гудка.
— Привет. Извини за беспокойство, у меня тут кое-что стряслось… Не могу дозвониться до наших родителей. Не в курсе, что у них с телефонами?!
— Э-э… Вообще-то отец просил меня заранее не говорить, но раз они уже в самолете, то можно.
— Азат, ты о чем?!
— Батя получил у деда благословение на брак с твоей мамой, а несколько часов назад устроил ей сюрприз — отвез в аэропорт, пригласив на несколько дней в Париж. Скажу по секрету — он хочет подарить ей кольцо прямо на смотровой площадке Эйфелевой башни!
— Вау… — только и смогла выдохнуть, оседая на диван.
Я только что чуть не испортила один из самых романтических моментов в жизни мамы. Браво, Роза, пять баллов.
Горячие липкие слезы, зазмеившиеся по щекам, не позволили продолжить разговор. Сбросив входящий вызов, я свернулась калачиком, положив голову на подлокотник.
Брат растворился в неизвестном направлении, оставив после себя лишь несколько запекшихся капель крови на ламинате, мама с Артаком Ашотовичем находились высоко над землей вне зоны доступа, а я лежала на диване, бессмысленно разглядывая потолок.