На катке было много ребят, никто не хотел сидеть дома. На коньках мы стояли уверенно, поэтому решили сыграть в догонялки. Водящего выбирали по детской считалке, выбор пал на меня. Тимур с Соней быстро разъехались в разные стороны. Я решил догонять Тимура, дав Соне немного форы. Я стал быстро набирать скорость, немного согнув ноги в коленях, упруго отталкиваясь коньками и чуть наклонив корпус вперед. Набрав приличную скорость и лавируя между другими катающимися, я быстро нагнал Тимура. Он оглянулся, увидел, что я его догоняю и попытался уйти в сторону, но я успел схватить его за руку, отчего мы вместе полетели на лед. Громко смеясь, мы кое-как поднялись на ноги. Отряхиваясь, стали оглядываться, искать Соню, она уже должна была подъехать к нам. Первым ее заметил Тимур, он толкнул меня локтем, показывая на них. Она разговаривала с каким-то парнем. Когда я их увидел, внутри у меня все упало и я густо покраснел от злости. Соня быстро оглянулась на нас, смутилась, попрощалась с парнем и направилась к нам, широко улыбаясь. Она двигалась плавно, изящно скользя по льду, немного расставив руки в стороны для баланса. Ее щеки раскраснелись, розовая шапка с бубоном и шарф, повязанный поверх бежевой дутой куртки, покрылись инеем. Когда она к нам подъехала, Тимур ей сказал, что вообще-то мы вместе играли и если она хочет поварковать со своими женихами, пусть делает это в другое время. На что Соня только рассмеялась, обняла нас за плечи руками и сказала, что сейчас парни ее не интересуют, ей вполне достаточно нас. А тот, с кем она разговаривала, друг ее двоюродной сестры, пытался узнать какие та любит цветы. Вместе посмеявшись над горе романтиком, мы продолжили играть. Хотя в тайне я завидовал тому парню, что он более решительный, чем я.
Я очень боялся, что она однажды влюбится. Но больше всего я боялся ее отказа мне. Боялся испортить нашу дружбу. Потому что если бы я признался ей и получил отказ, мы бы больше не могли дружить как прежде. А так, продолжая тайно ее любить, я мог каждый день разговаривать с ней, чувствовать ее и быть частью ее жизни.
Вы можете спросить, неужели Соня не догадывалась, что я ее люблю? И это правильный вопрос. Спустя столько лет я точно знаю на него ответ.
Помню мы сидели втроем в библиотеке и писали конспект по истории. Я сидел напротив Сони и украдкой смотрел на нее. В окно светило солнце, и его лучики красиво плясали в ее русых волосах, придавая им золотистый оттенок. Соня внимательно читала книгу, чуть нахмурив брови. Я любовался ей, как вдруг она резко подняла голову и взглянула на меня. Я испугался, густо покраснел и опустил глаза. Больше я не решился посмотреть на нее. Так и сидел с опущенными глазами. Через час я закончил домашнюю работу, Тимур тоже не стал засиживаться, и мы засобирались домой. Но Соня решила остаться и почитать еще. Я так и не посмел взглянуть на нее, попрощался и направился к выходу. Но на полпути я решил обернуться и встретил ее задумчивый взгляд. Она смотрела прямо на меня, губы плотно сжаты, глаза чуть прищурены. Я еще больше засмущался, в нерешительности помахал ей, она кивнула, не изменив выражения лица.
Я боялся, что после случая в библиотеке Соня обидится, но она вела себя как обычно, была веселой и дружелюбной. Только когда она смотрела на меня, в ее глазах проглядывал интерес, будто она впервые меня видит.
Сейчас, вспоминая те дни, я думаю, что Соня стала догадываться о моих чувствах. И ждала от меня первого шага. Что ж, ждать ей пришлось долго.
За полгода до окончания школы мы стали гулять большой компанией. Нас собиралось человек пятнадцать-двадцать. Часть ребят наши одноклассники, остальная часть с других школ. В этой компании Соня и познакомилась с Димой. Гимназист, спортсмен, душа компании, уверенный в себе и очень амбициозный, не то, что я. У него была фигура атлета, темные густые волосы и карие глаза, как потом оказалось, многие девочки нашего города были в него влюблены.
Их тянуло друг к другу, словно магнитом. По лицам читалось, что они влюблены. И меня это выводило из себя. Я знал, что не могу соперничать с таким как Дима. Мне хотелось лезть на стену от безысходности. Всей душой я его ненавидел.
Я закрылся в себе и стал все реже появляться в той компании и все чаще оставался один. Я плохо спал, у меня появились заметные синяки под глазами. Я постоянно пребывал в своих мыслях, мечтал, чтобы Соня обратила на меня внимание. Чтобы хоть как-то себе помочь, я стал много писать стихов, в которых явно угадывалось мое депрессивное состояние. Мне больше не хотелось учиться, я стал ко всему равнодушен и, в то же время, меня все раздражало, так что наши ссоры с мамой участились. Она не понимала, что со мной происходит, и списывала все на мое волнение перед выпускными экзаменами.