Она думала не о ценности его, хотя каждая жемчужина была редкостью, а только о том, что это был подарок Хюго.
Кастан попытался вырваться, но Валери начала бить его по смутно белевшему в темноте лицу.
Тогда он пришел в бешенство и больно ударил ее. Она вскрикнула, и в эту минуту Робин Вейн, медленно подъезжавший к кафе, увидел их борьбу. Он спрыгнул с лошади и бросился на Кастана. Валери хотела предупредить Робина, так как заметила в руках Кастана нож, но от ужаса не могла произнести ни слова. Кастан нанес сильный удар, и Робин упал на землю, издав глухой стон.
XXI
Ударив, Кастан отскочил от Робина. Он колебался в течение секунды, а затем бесшумно исчез во тьме ночи. Робин, корчась от боли, лежал на земле, а лошадь его, почуяв запах крови, заржала.
Валери стала на колени возле Робина. Она увидела, что одну руку он прижимает к боку, и с ужасом заметила нож, вонзенный в тело.
— Лежите спокойно, — прошептала она взволнованно и повторила эти слова по-французски.
— Вытащите нож, — простонал Робин. — Тащите смело!
Английская речь и тон, которым он произнес слово «смело», вернули ей бодрость. Она поборола страх и, взяв в руки гладкую рукоятку ножа, ловко и решительно выдернула его из раны и бросила на землю.
— Что делать дальше? — спросила она у Робина, испытывая мучительное волнение.
— Остановите кровь, — отвечал Робин еле слышно. — Достаньте носовой платок, сверните его комочком и положите на рану… — голос его замирал. Он был близок к обмороку. — Позовите на помощь…
Валери крикнула, но музыка заглушила зов. Девушка стала кричать еще громче. Робин лишился чувств, и она осталась стоять, прижимая одной рукой его голову к своим коленям, а другой — носовой платок к ране. Ее пальцы вскоре стали мокрыми, так как кровь непрерывно продолжала течь.
— Помогите, помогите! — кричала она отчаянно.
Гонессу, задремавшему было в кафе, почудился крик. Он различил английские слова и поспешил по коридору в сад.
Валери увидела его и воскликнула с отчаянием в голосе:
— Он умирает!.. Его убили!
Гонесс позвал, и двое мужчин прибежали из гостиницы. Валери ничего не поняла из их разговора, но спустя короткое время Робина перенесли в отель, где он пришел в себя и открыл глаза.
Маленький смуглый человек с огромными усами поспешно вошел в комнату, ловко перевязал больного и ушел, после чего Гонесс сказал Валери:
— Рана его находится — как бы это объяснить? — между двумя костями, — он дотронулся до своих ребер, — и очень болезненна. Но сеньор доктор, известный своей ученостью, заявил, что он не умрет.
«Сеньор доктор» вернулся обратно и дал Робину какое-то питье, вероятно, снотворное, так как тот немедленно уснул глубоким сном.
Гонесс спросил, устремив умные маленькие глаза на Валери:
— Кто это сделал, сеньорита?
Валери снова вспомнила о своем жемчуге и рассказала Гонессу о краже. Она объяснила, что украл его Кастан, но при упоминании о танцах подвижное лицо Гонесса изменило выражение, и он только улыбнулся в ответ.
— Этот человек украл мой жемчуг, — повторила она.
— А, между тем, он утверждает, что вы подарили ему ожерелье.
— Это глупая ложь. И этот же самый человек ранил англичанина.
— Да, но я не понимаю причины его поступка, — и снова Гонесс улыбнулся, разводя руками с видом полнейшего недоумения.
Валери с трудом сдерживала слезы. У нее было чувство человека, наткнувшегося на неожиданное препятствие. Причина перемены в поведении Гонесса ускользала от ее понимания.
Вначале он был вежлив, услужлив и предупредителен, но внезапно изменил тон. И теперь стоял, куря сигару и насмешливо, словно с издевкой, улыбаясь.
Валери, сама не понимая почему, сильно покраснела, повернулась и пошла в комнаты, которые занимала со своей теткой. Гонесс же вернулся в кафе и, окинув взглядом толпу, увидел Кастана, Мигуэля и многих других молодых людей.
— Красотка моя, — обратился он к Кориде, — может быть, вы обратили внимание на англичанку, посетившую кафе?
— О, конечно. Ее заметили все. Она танцевала с Кастаном, Мигуэлем и еще одним рудокопом.
— С кем? — тотчас же спросил Гонесс.
Корида надеялась услышать этот вопрос.
— Он уже ушел. Обещал потанцевать со мной тоже, но не вернулся.
— Где он работает?
— На Большом Ферале.
Гонесс подошел к группе рудокопов и начал их расспрашивать, но не мог ничего узнать.
Каллос нарушил общее веселье, ворвавшись в кафе и воскликнув, вращая круглыми от ужаса зрачками:
— Была пролита кровь, а лошадь проклятого Лео бродит без хозяина!
— Что ж, разве вам это неприятно? — прошептала Корида и добавила еще тише: — Не поднимайте шума, безумец!
— Но где же он? — отвечал Каллос с выражением гнева и страха на лице. — Если с ним что-нибудь случится, я лишусь своей службы.
Гонесс подошел к нему и вызвал его на улицу.
— Ваш новый служащий лежит наверху с раной между ребрами. А английская мисс хорошо с ним знакома. Между ними, кажется, произошла ссора. Не болтайте лишнего, а идите лучше и выпейте за мой счет стаканчик. Но только красного вина, — добавил он поспешно, боясь, что Каллос потребует дорогой коньяк.
— Благодарю вас, друг мой, — отвечал Каллос с признательностью и похлопал пальцем по носу. — Я не стану огорчаться из-за его смерти, если при убийстве присутствовала английская мисс, которая может объяснить в чем дело. Я заметил точно так же, как и вы, вероятно, что англичане доверяют только англичанам.
Гонесс кивнул. Он был общительнее обычного в этот вечер и сказал Каллосу многозначительно:
— Вот увидите, что английская мисс приехала сюда со специальной целью увидеть этого парня Лео.
XXII
«Этот парень Лео», проснувшись, почувствовал острую боль в боку. Рана причиняла сильные страдания, а тело горело, как в огне. На зов никто не явился. Позвал снова, изнемогая, так как малейшее напряжение лишало последних сил. В течение некоторого времени он глядел на грязный потолок, затем закрыл глаза и попытался уснуть, но сон бежал от него. Жажда мучила все сильнее. Позвал снова, и снова никто не ответил. В углу комнаты стоял графин с водой, и он решил добраться до него, чего бы это не стоило.
Он спустил уже одну ногу на землю, когда отворилась дверь и вошла Валери.
— Вы звали? — спросила она.
— Да, — отвечал Робин с трудом и добавил, указывая головой на графин: — Пить… воды!
Валери дала ему напиться.
— Обождите, — сказала она. — У меня в комнате есть лимоны и бутылка минеральной воды. Пойду за ними и захвачу также спиртовую машинку, чай и все остальное.
— Чай… — повторил Робин.
Она кивнула ему, слегка улыбаясь, и исчезла из комнаты. Он слышал, как легкие шаги затихли в отдалении. Но через короткое время она вернулась с маленьким чемоданчиком, который оказался настоящей походной кухней. Она вынула из него чай, концентрированное молоко, лимоны и бисквиты.
Валери зажгла спиртовую машинку, поставила на нее чайник и накрыла на стол, не забыв о бисквитах и маленькой банке с вареньем.
Тогда она сказала, размахивая пустым чемоданом:
— Одна из приятных сторон каждой болезни заключается в возможности выпить чай среди ночи. Благодаря этому болезнь кажется менее мучительной.
— Вы правы, чай подкрепляет, — отвечал Робин, и его мысли, подобно возвращающимся домой птицам, понеслись на Виктория-Род. Он увидел Меджи Энн, входящую в их комнату, когда он или Мартин бывали нездоровы, с чашкой чаю и куском обильно смазанного маслом хлеба в руках.
— Рана сильно болит? — спросила Валери.
— До известной степени, — сказал Робин коротко.
— Вы англичанин?
Он повторил со слабой улыбкой:
— До известной степени.
Какой другой ответ мог дать он?