Так прошло три дня, похожих один на другой как близнецы-братья.
На четвертый Бекки понадобилось съездить по делам в Лондон, в новую частную галерею, которая вскоре должна была открыться официально.
Покончив с делами, Бекки решила заглянуть к Джиллу в супермаркет, чтобы затем вместе с ним отправиться в Найтинг-Гроув. Неизвестно, что там будет дальше, но пока лучше соблюдать видимость нормальных отношений.
В кабинет Джилла проще всего было попасть не через главный вход супермаркета, а из внутреннего двора. Туда Бекки и направилась.
Если бы она знала, какому испытанию подвергнется!
Едва завернув за угол и ступив на прилегающую к тыльной стороне супермаркета территорию, Бекки застыла как вкопанная. Почти у самого заднего входа, стоя вполоборота к Бекки, Джилл весело беседовал с Пэм Смартли!
Бекки узнала ее, едва увидев, — трудно было спутать с кем-то иным такую высокую и стройную девушку. А уж Джилл и так был прекрасно известен.
Значит, это правда! Он спит с этой красоткой…
Потрясенная, Бекки повернулась и пошла прочь, почти ничего не видя перед собой.
Не заметила она также и того, что двумя минутами ранее красавица Пэм, смеясь по поводу какой-то шутки Джилла, нечаянно взглянула в ее сторону. Это продолжалось всего мгновение, Пэм тут же отвернулась. Но потом вдруг вновь устремила взгляд в прежнем направлении и слегка прищурилась. Затем покосилась на Джилла будто с намерением что-то сказать, но у того как раз зазвонил сотовый телефон, и он ответил. А когда завершил разговор, Бекки уже скрылась из виду…
Абсолютно механически она добралась до остановки, села в автобус и всю дорогу думала о только что увиденном. Ее сердце болезненно сжималось, душа будто наполнилась пеплом.
Теперь понимаешь, что такое ревность? — звенело в голове Бекки. А ты еще возмущалась тем фактом, что Джиллу не нравится твое тесное общение с Денни. Вот и подумай, каково ему было наблюдать за вами двумя, пусть он даже знал, что до него ты не принадлежала ни одному мужчине. Сейчас у тебя самой появился повод для ревности — и ты можешь сполна испытать это чувство.
Но я не хочу ревновать, подумала Бекки. Не хочу! Чувствуешь себя так, будто что-то холодное и скользкое поселилось в твоем теле и пожирает тебя изнутри. Нужно поскорее изжить в себе зеленую тварь.
Пожалуй, в этом заключалась разница между нею и Джиллом. Она считала подобное чувство неестественным и унизительным как для ревнующего, так и для ревнуемого, а Джилл воспринимал все это как нечто от него не зависящее…
Очутившись перед домом в Найтинг-Гроув, Бекки скользнула взглядом по окнам и спросила себя, а стоило ли вообще приезжать сюда.
Тем не менее, вошла и принялась бесцельно бродить по комнатам. Чувствовала себя совершенно потерянной. Стены будто давили на нее, но, с другой стороны, она словно очутилась в безвоздушном пространстве.
Все, о чем говорилось в записке неизвестного доброжелателя, подтвердилось. Никакая это не инсинуация и не провокация. Джилл действительно сошелся с прежней пассией — по иронии судьбы, в то самое время, когда Бекки отстаивала свое право на творчество и профессию.
Похоже, она все-таки добилась желаемого — во всяком случае, Джилл больше не заводил разговоров о том, что ради семьи она могла бы пожертвовать своими творческими и профессиональными интересами. Правда, при этом Бекки потеряла самого Джилла, но тут уж, как говорится, пенять не на кого — что хотела, то и получила.
Ох, верно сказано: осторожнее с желаниями, они порой сбываются…
Как ни странно, вернувшийся вечером Джилл держался абсолютно естественно, поцеловал Бекки в щеку, как будто ничего особенного не случилось. Впрочем, у него-то в самом деле все в порядке, это Бекки потерпела поражение почти на всех фронтах.
Глядя на оживленного Джилла, она спрашивала себя, почему осталась здесь, почему не собралась и не уехала, пока было время. Неужели из мазохистского желания испить чашу унижений до дна?
Однако в глубине души Бекки знала, что дела обстоят несколько иначе. Она будто погрузилась в странное сонное состояние, когда еще не спишь, но уже не бодрствуешь, реальность представляется чем-то бесплотным, как череда образов на киноэкране, а чувства будто подверглись воздействию анестезии.
За ужином Бекки лишь поковыряла вилкой в тарелке, не проглотив ни куска. Джилл что-то говорил, она отвечала механически, словно находясь на автопилоте.
В конце концов, Джилл спросил:
— Солнышко, что с тобой?
Она медленно подняла голову, но посмотрела не на него, а словно сквозь.
— Со мной? Не знаю… А что? — Даже голос ее звучал как-то тускло.