— Я все скажу, — пообещал он в микрофон, — я признаюсь во всем, что мне известно, но вы должны обеспечить мою безопасность. Я никого не убивал и не собираюсь за это сидеть.
Я моргнула, обернулась и хлопнула по руке тетю Есению, женщину, которая вырастила Хулио и не собиралась оставлять нашу грешную землю, пока — так она сказала — этот засранец не исправится. Потом с застывшей на лице улыбкой облегчения вышла из участка. Позже позвонит дядя Боб, расскажет подробности, а я объясню ему условия нашего договора. Сейчас же я устала, измучилась и отчаянно нуждалась в долгой горячей ванне. Знай я, что ждет меня дома, быть может, мои желания приняли бы более романтическое направление.
* * *С головой погрузившись в мечты о ванне с пеной при свечах, я открыла дверь и прокралась в квартиру, стараясь не разбудить Куки и Эмбер, которые обитали напротив. Солнце давным-давно откочевало на другой край земли, а мне ужасно не хотелось, чтобы подруга провела на ногах две ночи подряд. По дороге домой я заглянула в офис и обнаружила, что Нил в неожиданном порыве человеколюбия прислал мне копию досье Рейеса. Едва ли это законно, но я была ему благодарна больше, чем если бы он подарил мне выигрышный лотерейный билет. К папке прилагалась записка с короткой фразой: «Ты от меня ничего не получала».
Я забежала к папе узнать, нет ли для меня сообщений — вдруг Рози (клиентке, которой я помогла сбежать от мужа-тирана) что-нибудь нужно, — наскоро запихнула в себя рагу с зеленым чили и потрусила через стоянку в «Плотину». Отсутствие известий от Рози было добрым знаком, но меня все равно не оставляло беспокойство, и хотелось, чтобы она позвонила вопреки моим строжайшим наказам.
Включив в комнате свет, я бегло поздоровалась с мистером Вонгом и вдруг заметила Рейеса. Он повернулся ко мне. Рейес, величественный и прекрасный, как бог, стоял у окна моей гостиной. Рейес Фэрроу. Тот самый Рейес Фэрроу, который лежал в коме в больнице Санта-Фе в часе езды отсюда. Он отвернулся и посмотрел в окно, а я, положив сумку и папку на буфет, шагнула вперед, к нему. Он отодвинулся, опустил глаза и украдкой бросил на меня пронзительный взгляд. Передо мной явно был призрак, но словно состоявший из материи, более плотной, чем человеческое тело, более крепкой и прочной.
Я лихорадочно размышляла, что сказать. Мне почему-то казалось, что фраза «Ты потрясающий любовник» сейчас будет не вполне уместна. В порыве отчаяния я выпалила первое, что пришло в голову:
— Через три дня тебя отключат от аппарата.
Тогда Рейес повернулся и оглядел меня с ног до головы. От его взгляда меня охватила теплая дрожь, наполнившая каждую частичку тела пульсирующей энергией — она плескалась у меня в груди, кружилась в водовороте и просачивалась в низ живота, сжигая плоть и расплавляя кости. Я держалась из последних сил, стараясь сохранять самообладание.
— Тебе нужно очнуться, — пояснила я, но он ничего не ответил. — Скажи хотя бы, как зовут твою сестру.
Его взгляд задержался на моих бедрах, потом поднялся выше.
— Только она может помешать властям.
Молчание. Тут я вспомнила, как всполошился Рокет, услышав его имя. Бедняга испугался. Рейес подошел ближе, но так, чтобы я не могла коснуться его рукой. У меня от его близости тряслись поджилки и текли слюни, как у собаки Павлова (какой-нибудь бихевиорист порадовался бы такой реакции), я мечтала, чтобы он обнял меня. Но нам нужно было поговорить.
— Рокет тебя боится, — внезапно охрипшим голосом проговорила я. Рейес посмотрел на Угрозу и Уилл Робинсон, и я уточнила: — Ты ведь его не обидишь, правда? — На этих словах его глаза встретились с моими.
Мы стояли в паре метров друг от друга, но я чувствовала исходящий от него жар. Не в силах справиться с волнением, я шагнула к Рейесу. У меня накопилось столько вопросов, столько сомнений!
Но больше всего в ту минуту мне хотелось знать — понимаю, что это звучит нелепо и смешно, — почему он не пришел ко мне прошлой ночью. Целый месяц он еженощно являлся мне во сне, а тут вдруг исчез; я не знала, что думать, и начала сомневаться в себе. Рейес нахмурился; брови сошлись над его глубокими карими глазами. Он наклонил голову, как будто пытался отгадать, что у меня на уме.
Мне безумно хотелось задать ему свой эгоистичный вопрос, но нужно было удостовериться, что Рокет вне опасности, хотя я и не представляла, с чего бы Рейес стал ему угрожать.
— Если я очень-очень тебя попрошу, слаще пирожного с вишенкой, ты ведь не тронешь Рокета?