— А тебе самой чего хотелось бы?
— Я хочу остаться с ним. — Сахарная Слива вытерла щеки рукавом пижамки и села на пол, скрестив ноги. Пальцем она чертила на ковре круги и отвлекалась лишь для того, чтобы мельком оглянуться на Рейеса. — Но если он не хочет, чтобы я была рядом…
Устало вздохнув, я сообщила Тафту:
— Она говорит, что вы пытались ее спасти.
Он изумленно вытаращился на меня.
— И после этого неделю лежали в больнице.
— Откуда она узнала?
— Я там была, — объяснила девочка. — Все время.
Я передала это Тафту, наблюдая, как с каждым словом его лицо все больше вытягивается от изумления.
— Она говорит, что теперь вы ненавидите зеленое желе, отказываетесь его есть с тех пор, как лежали в больнице.
— Она права, — подтвердил Тафт.
— Вы хотите, чтобы она ушла?
Мой вопрос застал его врасплох. Он несколько раз порывался что-то ответить и наконец выдавил:
— Нет. Я не хочу, чтобы она уходила. Но мне кажется, что в другом месте ей будет лучше.
— Не будет! — закричала его сестра, вскочила на ноги и подскочила к нему. Девчонка вцепилась в его штанину с таким отчаянием, словно речь шла о жизни и смерти.
— Она хочет остаться, но только если вы не против.
Тут я заметила, что Тафт дрожит всем телом.
— Не могу поверить, что все это происходит на самом деле.
— Я тоже. Я не шутила, когда сказала, что она исчадие ада.
Пропустив мимо ушей мою реплику, Тафт проговорил:
— Если она хочет остаться, я буду только рад. Но я не представляю, как с ней говорить. Как общаться.
Ага. Догадываюсь, к чему он клонит.
— Послушайте, я не собираюсь работать вашим переводчиком, ясно? Даже не думайте о том, чтобы приходить ко мне каждый раз, как вам захочется узнать, что у нее на уме.
— Я бы вам заплатил, — предложил он, совсем как Сассмэн. — У меня есть деньги.
— И сколько же вы хотите мне предложить?
Негромко постучавшись, дядя Боб просунул в дверь свою большую голову с густыми усами.
— Мы уходим, — сообщил он.
— Что вы намерены делать с Тедди? — озабоченно поинтересовалась я.
— Он поедет в надежное место в сопровождении двух полицейских. А завтра придумаем что-нибудь более подходящее.
Мы с Тафтом вышли из спальни; квартира почти опустела. Окружной прокурор горячо пожал мне руку.
— Мисс Дэвидсон, вы сделали исключительно важное дело. Исключительно.
— Спасибо, сэр, — поблагодарила я, словом не обмолвившись, что мое исключительное дело состояло в том, что я свалилась с крыши и приготовила сэндвич с ветчиной и индейкой. — Мне помог дядя Боб. Отчасти.
Прокурор рассмеялся и вышел. Тедди заключил меня в крепкие объятия и последовал за ним. Мне было приятно. У парня все будет хорошо. Конечно, если до него не доберется Прайс.
— Ну так что, завтра вечером устроим ловушку? — спросила я у Диби, когда ушли последние полицейские.
— Завтра утром с нами хочет встретиться следственная группа. Посмотрим. Может, у них достаточно улик, чтобы его посадить.
— Погоди-ка, — возразила я, — но мы не можем рисковать жизнью парнишки. Нам надо собрать больше улик на Прайса, не прибегая к показаниям Тедди. А еще нужно найти отца Федерико. Что, если он у Бенни Прайса?
Дядя Боб нахмурился: было видно, что это волновало и его.
— Сейчас показания Тедди — единственное, что у нас есть. Мы должны поставить этого мерзавца Прайса на колени, Чарли, причем как можно скорее. Надо положить конец всей его деятельности.
Я не сдавалась, стояла на своем и даже топнула ногой… мысленно.
— Дай мне всего один шанс. Ты же знаешь, что я могу. Надо хотя бы попытаться.
Дядя Боб обдумал мою просьбу и так тяжело вздохнул, будто держал на своих плечах сумоиста.
— Посмотрим, что завтра скажет следственная группа.
— Что ты еще задумала? — поинтересовалась Куки, когда Диби ушел.
— Ну ты же меня знаешь, — ухмыльнулась я в ответ и указала на Эмбер: — Ничего такого, с чем бы я не смогла справиться.
Эмбер заснула на диване; густые волосы мягко обрамляли точеное личико. Эта девочка станет настоящей сердцеедкой.
Куки поджала губы, сдерживая улыбку, и покачала головой:
— Флирт ужасно утомляет.
— Не то слово, — согласилась я, обогнула диван и пошла открыть дверь.
Куки разбудила дочку и отвела через площадку домой, к себе в квартиру. Едва не промахнувшись мимо дверной ручки и не свалив цветок в горшке, подруга обернулась ко мне и заметила:
— Не думай, что тебе удастся увильнуть от разговора о том, что случилось сегодня.