— Прекрасный цветок для прекрасной девушки, — улыбнулся я.
Вот только когда я собирался уже идти дальше, мне будто показалось, что статуя на миг улыбнулась. Тень скользнула по каменным губам, делая выражение лица живым и почти одушевлённым. Но… Такого ведь не может быть, правда? Видимо, фантазия дала сбой. Уж больно хорошее у меня сегодня настроение. Ещё бы оно таким не было в первый нормальный выходной спустя столько месяцев.
Для богини света, увы, цветка у меня не оказалось. Так что пришлось занять у одного запасливого бельчонка, что иногда начинал напоминать мне хомяка, немного орехов.
— Отдашь в два раза больше, — потребовал он, сверкнув своими хитрыми глазами-бусинками.
— Хорошо, — вздохнул я, всё сильнее убеждаясь, что в его родне затесался хомяк.
Вообще, его возможность прятать все вещи в своё подпространство меня всегда поражала. Если получится, надо будет попытаться скопировать эту его способность. Мне бы свой собственный «бездонный мешок» не помешал бы.
— А сколько вообще богов существует? — озвучил вслух я свой вопрос.
— Основных — двадцать. Все, которые представлены в этом храме. Но фактически точное количество не скажу. Есть множество божеств, что почитаются только в определённых местностях, — ответил мне Ренар.
— Интересно, — протянул я, ещё раз осматривая зал, пытаясь охватить взглядом всё это божественное собрание.
Вокруг было множество необычных статуй. Вон, например, весьма необычная статуя, изображающая мужскую фигуру в капюшоне, из-под которого можно было увидеть лишь широкую улыбку, состоящую из немного пугающих острейших клыков, будто у акулы.
«Блайт — бог молний», — прочёл я на табличке.
Впрочем, была ещё одна статуя, завладевшая моим вниманием. Вернее, даже не сама статуя, а надпись над ней. Геката — богиня магии, тайн и луны. Проигнорировать богиню, что отвечает за магию, для меня было бы кощунственным, так что я подошёл ближе. Но и сама статуя было довольно необычной. Она представляла из себя три женские фигуры, стоящие спиной друг к другу, отличающиеся лишь возрастом. Что-то я про это слышал. Триединая богиня в обликах девы, матери и старушки. Лицо старушки было испещрено морщинами прожитых лет, мать смотрела на мир со строгой мудростью, а дева — с любопытством и дерзостью.
Подумав немного, я просто выпустил немного маны, приложив руку к алтарю. Что ещё преподносить богине магии, как не саму магию? Алтарь ненадолго потеплел словно в ответ на моё подношение, но это чувство быстро прошло.
Молиться и желать чего-то перед алтарями я не стал. Нет уж, не стоит влезать в долги перед сверхъестественными сущностями. Я всего добьюсь и сам.
Так что наша прогулка продолжилась. Мы прошлись по улицам города, добрались до торговой улицы, где перекусили ароматной выпечкой у местных торговцев. Запахи свежеиспечённого хлеба, корицы и жареного миндаля витали в воздухе, создавая иллюзию беззаботного бытия. Жизнь казалась прекрасной. Даже Шей оттаял и тоже наслаждался отдыхом. Вот только далеко не все вокруг разделяли моё мнение.
Мой взгляд зацепился за грустное лицо со следами слёз. Маленькая девочка лет семи на вид сидела на краю улицы. Перед ней прямо на земле лежал её товар. Старенькие, неказистые, детские игрушки. Пусть и довольно чистые, но явно совсем не новые. Вон, у деревянной лошадки не хватало уха, у медвежонка торчала солома изнутри, а у куклы уже стёрся нарисованный глаз.
— И что же ты продаёшь, девочка? — спросил я, подойдя ближе и присев на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Игрушки! Они хорошие, правда, правда! — подняла она на меня полный надежды взгляд. — Вот это Мишка! Он любит поваляться на кровати по утрам. А собачка очень храбрая! Она защищала меня от плохих людей. И вас будет защищать. Они все очень хорошие! Купите, пожалуйста!
— Если они все такие хорошие, чего же ты их продаёшь? — ещё сильнее посмурнел я. — Неужели самой надоело с ними играть?
— Нет! Просто я… я… Мне очень нужны деньги! Маме плохо. И становится всё хуже. Она даже встать с кровати не может. Я пыталась позвать доктора, но ему нужны деньги. А у нас нет денег… У меня есть только игрушки. Купите их, пожалуйста! — подняла она на меня свои огромные глаза, полные боли и страха, и в их глубине плескалось отчаяние, не по годам взрослое.
— Собирай все свои игрушки и иди домой…