— Нет! Пожалуйста, не прогоняйте меня! Меня и так отовсюду уже прогнали. Я… Я хочу помочь маме! — вдруг полились слёзы из её глаз, а девочка с ужасом подскочила со своего места.
Сердце ёкнуло. Что-то острое и знакомое сжалось в груди. Даже не знаю, кем нужно быть, чтобы прогнать её в такой ситуации. Пусть я не самый хороший человек, но даже я не могу смотреть на то, как отчаянно плачет маленькая девочка.
— Успокойся. Я тебя не гоню. Отведи меня домой. Я помогу твоей маме, — едва сдержал свои эмоции, вырывающиеся наружу, мой голос прозвучал тише и мягче, чем я ожидал.
— Правда? — в глазах девочки, словно сверхновая, вспыхнула всепоглощающая надежда, сразу высушившая слёзы.
— Правда. Идём. Давай поспешим, — кивнул я, погладив её по голове.
— Да! Я сейчас! — быстро похватав свои игрушки и лучась радостной улыбкой, она побежала вперёд. Ну а мы быстрым шагом последовали за ней.
— Фауст, ты уверен? — потянув за рукав, на ухо шепнул мне Шей, его лицо было серьёзным. — Мы ведь не благотворительная организация. Мы не можем помочь всем.
— А ты сможешь сейчас сказать ей, что не поможешь? Именно сейчас, когда она так хочет спасти свою маму? — скептично посмотрел на него.
— Нет. Прости. Ты прав. Надо помочь, — задумавшись лишь на миг, кивнул он, и в его глазах мелькнуло давно забытое детское понимание.
Уж кто-кто, а Шей должен меня понять лучше всех. Он очень хорошо знает то чувство отчаяния, что показала девочка. Его мать погибла в раннем возрасте. Именно так он и попал в приют. Он не любит об этом вспоминать, но явно никогда не забудет тот ужас.
Вскоре мы добрались до места. Это оказалась старая, покосившаяся лачуга на краю города. Войдя внутрь, девочка побежала к соломенной подстилке прямо на полу, на которой лежала молодая крайне худая и осунувшаяся девушка с бледной кожей. Воздух в лачуге был тяжёлым, пах немытым телом и болезнью.
— Мама, мама! Я привела помощь! — девочка, бросив игрушки, подскочила к девушке, схватив её за руку.
Та открыла глаза и слабым взглядом окинула комнату, наткнувшись на нас. Вот только вместо надежды там промелькнул испуг.
— У… у нас ничего нет. Правда. Пожалуйста, не трогайте дочку, — сиплым голосом взмолила она, пытаясь прикрыть собой ребёнка.
— Успокойтесь, мы тут не для того, чтобы вас грабить, а чтобы помочь, — поморщился я, обернувшись. — Рэй, можешь сходить за врачом? И побыстрее, по возможности.
— О, будь уверен, он будет бежать сюда со всех ног, — промелькнула ярость в его глазах, и парень быстро удалился, свернув за угол с такой скоростью, что за ним взметнулся клуб пыли.
Не один Шей разделял боль этой девочки. Все мы сироты. А для сирот слово «мама» значит очень многое. Мне ещё, честно говоря, попроще. Память прошлой жизни плюс свою мать я никогда не видел. А вот тем, кто её лишился в осознанном возрасте… Даже представлять их чувства не хочу. Эта девочка могла стать такой же сиротой, как и мы, в любой момент. А этот доктор не захотел помочь и вылечить её. Сюда-то он живым доберётся, а вот что будет с ним дальше… Я даже не знаю. Но сдерживать никого из своих точно не буду.
— Как вообще подобное случилось? Неужели вам совсем не было кому помочь?
— Моего… моего мужа убили две недели назад. Он перешёл дорогу местным бандитам. Они… они убили его, после чего пришли к нам и забрали всё, что только могли. Осталось только немного еды в подполе. А я… После того, что они сделали… я больше не смогла даже встать. Родни у нас тут нет. Соседи помогать тоже не стали. У них своих проблем хватает. Помочь нам просто некому… — она смотрела на меня уверенным, но немного обречённым взглядом, не проронив ни слезинки, её глаза были сухи и пусты, как выжженная пустыня.
И я сразу всё понял. Пусть она и не сказала прямо, но… что могут сделать бандиты без принципов с молодой беззащитной девушкой, было понятно. Ублюдки!
Я едва сдерживал свой гнев. Он поднимался по горлу едким, горьким комом. Они перешли черту. А я ведь их предупреждал. Главный гарантировал мне, что беспределить в пределах города они не будут. Он своё слово нарушил, значит, и я могу его больше не держать…
Вскоре явился доктор, подгоняемый Рэем, и тут же занялся пациенткой. И, закончив осмотр, поспешил доложить своему сопровождающему.
— Состояние плохое. Но поправимое. Вот только для излечения понадобятся весьма недешёвые лекарства. Возможно, даже артефакт понадобится, чтобы ей полностью восстановиться и встать на ноги. А они крайне дорогие и получить их проблематично…
— Вот и достанешь их. Уверен, ты сможешь, — приказал я, и мой голос прозвучал тихо, но с такой леденящей угрозой, что доктор вздрогнул. — Эта девушка под защитой Гильдии. И твоя жизнь теперь напрямую связана с её. Не сможет встать на ноги? Ты тоже. Не выживет… Ты последуешь за ней. Считай, что ты лечишь сам себя. Понял?