Дверь башни робко приоткрылась и из-за нее выглянул Ахон. Маленький демоненок за это время уже совсем ослаб, его лицо слишком бледное, щеки сильно впали, он дрожит от холода собственного тела. Одежды на нем висят плохо, скрывая болезненную худобу. Ему тяжело стоять, последние силы он потратил, чтобы забраться сюда, на вершину самой высокой башни. Он подслушивал, спрашивал, додумывал сам и теперь все знает.
Ахон знает о заточенном Боге в камне и почему Владыка ему больше не отец и что заставляет его так сильно страдать. Маленький демоненок уже не может заплакать, но разделяет боль своего бывшего родителя, как свою. Он не знал Аю, как Божество, но знал, как своего учителя, которого горячо любил и теперь скучает. Ему не понятно почему так все происходит, и кто виноват, он не знает, как все исправить, но отчаянно хочет хоть что-то сделать.
Ахон набравшись мужества выходит вперед и дверь за ним не громко хлопает, обращая внимания Прислужника и Хранительницы.
- Что ты здесь делаешь? Уходи, - обращается Прислужник к демоненку.
- Владыка, - зовет Ахон черного демона, но тот не реагирует, - Владыка, - снова обращается ребенок, подходя ближе. Глядя на него сложного поверить, что он ненастоящий ребенок, вероятно все дело в чистом осколке его души, спрятанном глубоко за рунами в этом искусственно созданном теле, - Владыка, позвольте попробовать мне. – говорит он, встав совсем близком к статуе божества.
Черный демон поворачивает голову и долго, совсем без эмоции смотрит и молчит. А потом убирает руки от мрамора и делает шаг назад. Он лишь слегка кивает, разрешая Ахону прикоснуться к статуе возлюбленной. Демоненок не медлит, он чувствует, что сил колебаться у него просто нет. Его хрупкая жизнь вот-вот оборвется, поэтому он просто обязан попробовать помочь.
Он тянет тонкую, скелетообразную ручку к Ае , как вдруг на светлом дневном небе загорается яркая зеленая звезда, которая тут же сорвавшись летит вниз. Ахон замечает и не отрываясь следит за тем, как звезда летит прямо к нему. Он протягивает ладонь навстречу и комочек зеленого цвета в его руке превращается в черную бабочку. Она успевает взмахнуть крылышками только дважды прежде чем растворится и оставить узор в виде звезды на ладони у демоненка.
Ахон внимательно рассматривает узор на своей руке, а к нему уже спешит старая демоница.
- Пророчество… - шепчет с боку Хранительница не в силах поверить, - «Мальчик, родившийся со звездою на ладони протянет руку смерти и вернет ее.»
- Только вот Ахон не был рожден, - говорит Прислужник в пол голоса осторожно подходя.
- Чему быть того не миновать, - отвечает еле слышно она.
Демоненок рукой со звездой дотрагивается до мраморной статуи и говорит:
- Ты такая красивая, возвращайся.
***
Тем временем в ледяной тюрьме…
Ая.
Колючий снег сильно припорошил меня, я в снегу уже практически по пояс. В моих ладонях еще трепещет крылышками черная бабочка, я спрятала ее от холода и снега. Пока она здесь, со мной, мне хочется верить, что это еще не конец. Солнце ярко свет и отбрасывая лучи на снег сильно слепит, солнечные зайчики играют на моем лице.
Иногда я стаю на коленях в снегу и пустота вокруг, такая же, как и в моих мыслях, не слышу собственного голоса, даже думать нет сил, а возможно и смысла. А иногда, возможно проваливаясь в какие-то потаенные части моей души всплывают воспоминания о Мире Демонов, о времени, проведенном в Мире Смертных и теперь они представляются мне такими прекрасными. На что и почему я жаловалась, непонятно, у меня ведь было время и свобода, нужно было просто наслаждаться.
В носу начинает щипать каждый раз, когда я думаю о Владыке, но я гоню эти мысли прочь, больше не разрешаю себе скучать по нему, я отобрала голос у моей любви, теперь она молчит. Мы необычные существа и страшно даже подумать, о том, что любимый может услышать мои мысли или почувствовать мою боль. Возможно если я постараюсь его забыть, он сможет сделать тоже самое и тогда станет свободным.
Солнце слепит еще сильнее, пытаюсь противиться этому и поднимаю голову вверх. Поток Солнечного света исходящий с небес становится лестницей, по которой ко мне в белоснежных длинных одеждах с посохом в руке спускается Он- Первый Бог. Его шаги размеренные. Руки и пальцы полупрозрачные и сквозь них проводит свет. Черт его лица, как и головы нет, это просто светящийся лик, похожий на сферу. Его нет, а может быть это просто игра моего воображения. Он сходит со ступеней и шагает по снегу, не оставляя за собой следов.