Уже просыпаясь начинаю замечать, что спала хоть и сладко, но все же неудобно. Поднимаюсь и забыв где нахожусь, зевая потягиваюсь, а после почувствовав на себе пристальный взгляд вздрагиваю.
- Ой!! – испуганно прикрываю рот рукой, когда замечаю на месте Зои сидящего рядом профессора. В кабинете лишь мы вдвоем.
- Доброе утро, Ая. Выспались? – улыбается своей неотразимой улыбкой мужчина и разворачивается ко мне в пол-оборота.
- Ээмм…, профессор, простите, мне очень жаль, не знаю, как так получилось. – прячу взгляд и делая вид, что мне стыдно чуть наклоняю голову вниз.
- Ая, а по вашему довольному, выспавшемуся виду и не скажешь, что вам жаль. – да, он прав, но этикет смертных не позволяет мне сказать ему правду, поэтому придётся играть это глупую роль до конца.
- Нужно было меня разбудила, не знаю почему Зои мне это позволила, на нее это вообще не похоже.
- Не нужно, это я попросил.
- Но, зачем? Это слишком не удобно…
- Признаться, за вами было забавно наблюдать. – говорит мужчина и добавляет эту свою улыбочку-ухмылочку. Что это вообще значит «забавно»? Я что ему зверюшка какая-то. Меня вот эта вся ситуацию вообще не забавляет, как и его общество. Нужно поскорее закончить этот разговор и уйти, но как бы тактично это сделать.
- Извините, - говорю и уже хочу встать, как он меня останавливает.
- Ая, не стоит извиняться, за все в этой жизни нужно платить, как и за хороший сон во время моей лекции. Сегодня мы обсуждали тракт «О Вечной любви» Сираза, вы с ним знакомы?
- Да, профессор, конечно, я знаю, читала. – отвечаю сухо, пытаюсь намекнуть, что мне уже пора.
- Ая, а почему так сухо? Почему без энтузиазма? – говорит правильно, подмечая профессор, пододвигаясь чуть ближе ко мне. Да, что ему вообще нужно?! Кажется, я задержала дыхание, чтобы ничего не случилось и тут же закружилась голова, но не уверена, от чего именно. – Он же о любви? Или вы может быть считаете, что в любви нет ничего особенного?
- Профессор, вы правы, я именно так и считаю. В любви действительно нет ничего необычного, сначала встреча, влюбленность, ссоры или расставания, воссоединяя, и так по кругу. Скучно и банально, за все время существования людей ничего интересного.
- Ая, значит ли это, что вы никогда не любили? – что, он только, что спросил, о чем, я слышу, как его слова достигают чего-то и кажется обо что-то ударяются внутри меня. Стеклянный треск в ушах, но знаю, что его слышу только я, хочется схватиться за голову. К чему весь этот разговор, он мне не нравится. В груди что-то сжимается и натягивается. - Я поверю всему, что ты скажешь, потому что ты ребенок. Дети могут быть не послушные, но они не хитрые, поэтому я верю всему, что говорят дети, даже если это ты. – он перешёл на «ты» или мне показалось.
Ребенок… так странно и знакомо звучит, воспоминания тут же перебрасывают меня в Подземный Мир, потому что только там бабушка и Владыка называли меня «дитя», считая ребенком.
Черт! Он же ждет ответ. Перевожу на него подозрительный взгляд, а он продолжает улыбаться и внимательно рассматривает меня. Как же хочется стереть эту его улыбочку с лица!
- Профессор, чтобы высказываться о любви не обязательно испытывать это чувство.
- Ая, согласен с вами, вы молоды, у вас еще все впереди. Как и мое наказание. Раз вы знакомы с трактатом, то до конца дня перепишите его и предоставьте мне пятнадцать копий, уверен это вас не затруднит. – а после встает и вальяжно уходит, погружая меня в шок от предстоящий пытки, ведь только один экземпляр состоит из ста пятидесяти страниц. Вот же гад!!! Теперь понятно, что он меня не разбудил, потому что захотел наказать! Да он издевается!!!
Глава 34.
Конечно, чтобы справиться с таким объемом работы мне пришлось попросить подруг помочь, и они к моему счастью с радостью согласились, без них я бы точно не справилась. Раньше без божественной энергией я ощущала себя незнакомкой для себя же, не могла понять кто я и как мне теперь быть, но вот вокруг меня есть неравнодушные люди. Они простые, добрые, со своими секретами, но мне с ними так хорошо, я чувствую свою принадлежность к ним и этому Миру. Мне больше не так болезненно одиноко.