— Вы сейчас договоритесь до того, что я карьеру через постель делаю, — огрызнулась Дира. — Только предупреждаю сразу: такое обвинение не слишком оригинально.
— А чего тут обвинять? — бугай вдруг съехал с рыка на господский тон, откинулся в жалобно пискнувшем кресле. — Вот он, — звездища кивнул на загадочно улыбающегося Шеллера, — хирург, в это верю. А вас соплёй перешибить.
Кассел искренне полагала, что давно научилась себя в руках держать. И каждый раз, когда её нести начинало, удивлялась: ведь не девочка уже, с чего так завелась? Следом шло клятвенное заверение никогда больше подобного не делать и не говорить. Клятва держалась крепко — до следующего «проноса».
Сейчас, видимо, этот самый следующий и наступил.
Дира потянулась, стащила со стола для корреспонденции, стоявшего как раз за её спиной журнал — не слишком и толстый, в полтора пальца всего-то шириной. Да и разорвала его пополам, аккуратно положив обрывки на стол, а не в морду «гордости» швырнула, хоть и очень хотелось.
— А монету в трубочку пальцами скатаете? — заинтересовался блондин.
— Скатать не скатаю, но сломать могу, — заверила Кассел и приторно-вежливо поинтересовалась у Лангера. — Я могу идти?
— Да, конечно, ступайте, — прошипел подозрительно покрасневший заведующий. — Объяснительную не забудьте написать.
— Непременно, — пообещала ему Дира.
— Больного мы доктору Шеллеру передадим, с вашей стороны возражений не будет?
— Ну что вы? Как можно? Уверена, что его методы лечения устроят всех присутствующих!
И одарив всех присутствующих сияющей улыбкой, хирург покинула высокое собрание.
Кассел и сама не поняла, каким вихрем её в «курилку» занесло. Вроде бы, собиралась только в ординаторскую забежать, вещи свои взять. Но от злости аж в глазах темно стало, вот и помчалась, не видя дороги. А прискакала на площадку между первым этажом и подземным переходом в соседнее отделение, сиречь в морг.
Вообще-то, курить в больнице строго воспрещалось. И не из соображений трепетного отношения к здоровью — пожарная охрана лютовала, усматривая в каждом «бычке» попытку спалить больницу. И увещевания, что тут всё же не дегенераты работают, бравых борцов с огнём не успокаивали. В общем, нельзя в клинике курить. Впрочем, распивать алкогольные напитки любой крепости и заниматься «неуставными» отношениями тоже запрещалось. Но кого и когда это останавливало? Уж точно не врачей с пациентами. Может, призраки закон уважали.
Так или иначе, а «курилок» в главном корпусе было несколько. Та, куда Диру занесло, считалась самой дальней. Поэтому хирургу повезло — здесь никого не было. Народ ломанулся перекуривать утреннее взбадривающее пропесочивание в закуток рядом с залом, где конференцию проводили.
Кассел остановилась на последней ступеньке, сжав пальцы на перилах так, что костяшки заныли. И с чувством, с толком и расстановкой высказала стене всё, что душа настоятельно требовала. Стало немножко легче.
— Слушай, а последний заворот можешь повторить? — восхищённо попросили из-за спины. — Я не очень разобрала пассаж, куда совать то, что на лбу и как изогнуться надо.
Облегчение сменилось чувством, отдалённо напоминающим стыд. Но оно быстро испарилось. Всё-таки за таким неблаговидным занятием, как семиэтажное обкладывание стены, доктора застала ни больная и ни особа, приближённая к высоким креслам, а своя сестра-врач.
С черноволосой и надменной, как сама регент, доктором из КДО Кассел не то чтобы приятельствовала, но находилась в ровных и, в общем-то, дружелюбных отношениях. При встрече улыбались, в буфете могли за один стол сесть, обсудить при случае свежие больничные сплетни тоже зазорным не считали. Вероятно, потому, что интересы консультационно-диагностического отделения — эдакой поликлиники при больнице — с нейрохирургией никак не пересекались. А брюнетку коллеги недолюбливали, считая конченой стервой.
То есть общего между дамами много, а делить нечего. Потому и симпатизировали друг другу. Правда, вот имени царицы консультаций и диагностик Дира не помнила. Если вообще когда-то знала.
— Рассказывай, — потребовала черноволосая, шикарно закуривая и протягивая серебряный портсигар Кассел.
Хирург подумала — всерьёз подумала. Но всё-таки отрицательно помотала головой: никогда не дымила, нечего и начинать. Да и повод не тот.
— А что рассказывать? Сама всё слышала.
— И чего я такого слышала? — брюнетка округлила губы, выпуская дым колечками. — Ну, пожурили тебя. Ну, в очередной раз всем рассказали, как с родственниками пациента общаться надо и не выносить на суд общественности, что за закрытыми дверьми творится. Ну, отжал Шеллер перспективного больного. Так благодари лорда Солнце, в храм сходи. Нравится, что ли, перед всякими вытанцовывать и пятки целовать?