И пациент, как положено каждому уважающему себя больному, не преминул подложить врачу свинью. Невинность сидела на своей постели, сунув палец в рот и заворожённо таращась на бугая. Вид несчастный, головёнка замотана, щёчки запали, под обоими глазами чёрные круги — синяки, как у ящера — очконоса.
— Этого, — обречённо согласилась Дира.
— От такого врача и тараканы сбегут, — мотнул головой звездун — кивнул, наверное.
А, может, просто шея у него затекла.
— У нас нет тараканов! — совсем не вовремя вмешалась Хэлс, слишком трепетно относящаяся к репутации родного отделения.
— Уже сбежали? — предположил блондин. Подождал, но никто почему-то столь ценное замечание комментировать не стал. Пришлось самому продолжить. — Я предупреждал, чтобы вы к брату близко не подходили?
Можно было, конечно, возразить, что она не подходила, а подползала. Между прочим, буквально на четвереньках. Можно воззвать к отсутствующему разуму, объясняя всю неисполнимость требований. Но умнее всего просто промолчать, напоминая себе о самой великой врачебной добродетели. А пристукнуть его потом, где-нибудь в тёмном переулке. Ну, или хотя бы помечтать об этом.
Бугай постоял, испепеляя доктора взглядом, и, больше ничего не добавив, вышел.
— Ар-ма-ге-дец! — протянула медсестра, таращась на захлопнувшуюся дверь.
Что тут ещё скажешь? Не убавишь, не прибавишь. Именно он и есть.
Чая оставалось ещё много — глотков на пять, не меньше. И один целый бутерброд с ветчиной, ломтиком сливочного сыра, жутко вредным томатно-чесночным соусом и листиком петрушки, как символа здорового питания. А бегать по отделению, завывая и кусая всех встречных, желание уже прошло. И поминать всех родственниц звездищи до седьмого колена включительно тоже. Можно жить дальше.
Точнее, можно было бы, не влети в ординаторскую разгневанный доктор Шеллер. Нет, сам Ирошка, как красавца брюнетка — диагност окрестила, настроение испортить не способен в принципе. А вот то, что он, влетев и гневно зашвырнув свою шапочку на вешалку, в один укус заглотил вожделенный бутерброд, породило в нежной душе доктора Кассел чувство, подозрительно похожее на жажду убийства. Впрочем, судьба тут же за Диру и отомстила. Иро же не ограничился кражей еды. Он ещё, забывшись, и чашку схватил. Ну и взвыл — чего и следовало ожидать.
Рецепт чая «от Кассел» прост до не могу: На одну кружку — три чайных ложки заварки и пять сахара. Дать настояться, заварку отжать, сахар размешать. Пить самому или топить грешников — по желанию.
— Как ты эту гадость пьёшь? — возмутился рыжий, по-кошачьи отплёвываясь.
— С удовольствием! — заверили Дира, возвращая кружку на родину. — И нечего чужое лапать.
— Да ради лорда Дня! — завопил вдруг Шеллер, воздевая руки к потолку. — Забери ты его у меня!
— Вроде как уже… — озадачилась Дира, заглядывая в чашку.
Всё Иро выхлебать не успел, даже не плюнул, вроде. И с чего такие эмоции?
— Да я про твоего пациента, чтоб ему ещё раз пять упасть и всё вниз головой! — вызверился красавец. — Точнее, про его братца! Если он тут ещё на недельку задержится, у нас мухи строем летать начнут! А я с ума сойду!
Шеллер картинно взлохматил кудри. Безумного гения изобразил, наверное.
— Не платит? — посочувствовала Дира.
Иро в ответ только отмахнулся: то ли в сочувствие не поверил, то ли по-настоящему страдал, то ли «раскрутить» Вароса оказалось действительно сложнее, чем поначалу рассчитывал. И вымелся из ординаторской, не забыв прихватить свою шапочку. И вот зачем приходил, спрашивается?
— А мне он всё равно нравится! — маленьким дракончиком сердито пыхнула интерн, засевшая в углу дивана.
— Шеллер? — ничуть не удивилась доктор.
— Да нет, — скривила моську чудо. — То есть, он, конечно, тоже неплох. Но Варос — это Варос! Вы его просто в игре не видели. Это сам лорд Солнце же!
— Всё возможно, — не стала спорить Дира, снова заглядывая в кружку.
Пить чай без бутерброда было грустно. А идти в буфет не хотелось. Во-первых, времени уже нет — неврологи её с утра теребили, требовали проконсультировать какого-то калечного мафиози. А, во-вторых, никаких бутербродов на больничной кухне, понятно, не делали. И, вообще, всем известно, что у подростков странные представления о прекрасном. Возраст у интерна, конечно, не пубертатный, но вот интеллект вполне, вполне.
— А хотите, покажу? — воодушевилась дива.
— Кого? — испугалась Кассел.
Поздно испугалась — девочка уже подхватилась с дивана, с энтузиазмом роясь в своей сумке. Оставалось себя успокаивать только одним: ни громила, ни его спящий братец в дамском ридикюльчике бы не поместились. Значит, можно расслабиться и предстоящего показа не бояться.