— Вот, нашла! — радостно пискнула Анет, выуживая розовую хрустальную друзу, размером с мизинец. — Запускать?
Конечно, прогресс на месте не стоит. А технологии, направленные на выманивание денег из карманов доверчивых граждан вообще несутся вперёд семимильными шагами. Но всё же индивидуальные иллюзион-кристаллы до сих пор оставались предметами роскоши. Например, сама Дира, себя к бедствующим никогда не причислявшая, подобную игрушку не купила бы. Рискованно швырять на ветер такие сказочные суммы: жаба не просто придушит, а ещё и по ночам являться начнёт, завывая, как баньши.
Да и ни к чему. На такие кристаллы обычно записывали всякую сентиментально-карамельную чепуху: свадьбы там, юбилеи, «Наш малыш делает первый шаг». А с сантиментами у доктора Кассел отношения как-то не сложились. Но посмотреть вблизи, за что люди горы деньжищ отваливают, хотелось.
— Запускай, — милостиво кивнула Дира, — чего уж там.
Изображение не впечатлило — и половины того, что в Иллюзион-театре, нет. Там будто внутри оказываешься, из-за плеча актёров смотришь. А тут всё не по-настоящему: звук плоский, картинка рябит, запах отсутствует. И даже дракон, вылетевший с угла ординаторской да бросившийся прямиком на Кассел, совсем не пугал. Больше всего рёв досаждал, причём вовсе не драконий.
— Это трибуны! — пояснила чудо, умудрившаяся перекрыть дикий гвалт.
— А потише никак?! — врачу пришлось связки поднапрячь, чтобы до интерна докричаться.
Но девушка в ответ только головой помотала: никак. Наслаждайся зрелищем как есть. Дива прошлась по кабинету, разыскивая ракурс получше. Нашла вроде бы. Потому что бессмысленное чирканье по небу превратилось в драконов. Понятнее их метания от этого не стали, но Кассел хоть смогла рассмотреть зверюг. Красивые, чего уж там. Но и страшноватые.
Доктор хотела было уже махнуть интерну, мол, выключай, как там — в изображении — что-то случилось. Вроде бы крыша центральной башни замка взорвалась — толком не разглядеть. Огонь полыхнул — это точно. Клубы то ли дыма, то ли пыли на глазах начали расти, пухнуть. И вдруг эту кипящую взвесь разорвало, будто кто-то дунул изнутри. В открывшееся окошко вылетел уж совсем умопомрачительный дракон: черно-алый, с золотым гребнем и такими же щитками на морде. А на нём — ну кто бы мог подумать? — Варос собственной блондинистой персоной.
Младший, судя по всему. Уж слишком удаль молодецкая из него пёрла. Руки вверх вытянул — какие там привязные ремни, вы о чём? Тут немалым кубком гордо потрясать надо. Волосы по ветру стелятся, морда мужественная и довольная, улыбка от уха до уха. Золотая чешуйчатая форма облепила анатомическое богатство, как вторая кожа. И, будто по заказу, через дымную завесу солнечные лучи прорезались, как копья. Всё черно-золото-алое великолепие вспыхнуло, засияло, даже ореол пламенеющий появился.
Тут и второй ящер выплыл — Дира не углядела, откуда, но гораздо ближе к зрителям. Чёрный, как смоль. На нём, понятно, вторая гордость империи. Тоже весь в золоте, но на этом форма иначе смотрелась, словно поглощала свет, несмотря на сияние. И куда подевалась кряжистая неповоротливость? Наоборот, на своей зверюге, почти распластавшись у него на шее, звезда выглядела гармонично, соразмерно так. Морда решительная, вперёд глядит, прищурившись, челюсть напряжённая. Ну, просто генерал на поле боя, а не спортсмен!
А на трибуны, видимо, кто-то настойкой из весёлых грибочков плеснул. Потому что вой, дерущий уши, превратился в слаженный, вполне разборчивый рёв: «Ва-рос! Ва-рос!». Этого издевательства Дира уже не выдержала, замахала руками: выключай!
— Вот! — счастливо выдохнула Анет, пряча кристалл в кулачке.
Доктор даже выяснять не стала, к чему это блаженное «Вот!» относится. В ушах у доктора звенело, а перед глазами цветные пятна вытанцовывали. Чудо, улыбаясь и не иначе как себя с Варосом — а, может, и с обоими — перед свадебным алтарём видя, кивнула.
— Диагноз ясен, — буркнула циничная Кассел, открывая дверь.
Лучше б она этого не делала. Ну кто бы мог подумать, что на пороге ординаторской стоит, гнусно усмехаясь, та самая звезда? Да любой, знающий вселенские законы подлости, способен догадаться — по-другому и не бывает.
Спасибо деве Ночи, бугай хоть не сказал ничего. Только ухмыльнулся ещё шире и потопал себе, чтоб ему провалиться.
Боги очень любят играть человеческими судьбами. И юмор у них специфичный. Вот жил себе спокойно некий мафиозный деятель. Да не просто какой-нибудь бык с улицы, а уважаемый товарищ. Из тех, про которых самый последний уличный мальчишка знает, что он не просто сам по себе, а настоящий Хозяин. Знать-то все знают, но за руку его не ловили уже лет так …дцать.