И вот живёт-живёт, алкоголь литрами употребляет, жирной-вредной пищей закусывает, порошками запрещёнными занюхивает, девок, не спросясь возраста, а иногда и мнения, пользует. А потом бац! Анафилактический шок, то есть, попросту, аллергия с далеко идущими последствиями. То ли рыбы экзотической попробовал, то ли любовница не теми духами облилась. А, может, и конкуренты постарались. Не то чтобы отравили, но подсунули эдакое. В общем, кто знает, как там оно было?
Но суть сей басни в чём? Как справедливо сказано: человек смертен. И что самое противное, смертен внезапно. Ну, или не совсем смертен, но на пороге стоит. И будь ты хоть трижды воротилой теневого бизнеса, а свалят тебя подлые и непонятные антитела, о существовании которых ты и не подозревал.
Вот умная, а, главное, свежая мысль!
Просто других в голову не приходит, видя, как несчастный коллега, донимаемый с одной стороны приближёнными мафиози, а с другой правоохранительными органами, мечтает чудо-пациента с рук сбыть. И рада бы помочь — врать не хорошо, но что поделать? — а нечем.
— Вы уверены, что никаких показаний к операции нет? — просяще заглядывая в глаза, уже в третий раз спросил невролог.
— Ну а смысл? — пожала плечами Кассел. — Сами знаете, тут традиционная терапия предписывает… Не мне вас учить.
— А если поменяться? — глаза за стёклами очков стали совсем щенячьими.
Поменяться — это хорошо. Если переводить с эскулапского на человеческий: «Я тебе мой геморрой — то есть, проблемного пациента — а ты мне свой». Иногда такая взаимовыручка очень помогает. Но дело в том, что меняться некем. Звезда отечественного спорта не ей принадлежит, а Шеллеру, да и рановато его пока в отделение спускать. А мелкий провокатор и так у доктора через сутки окажется. Это врач ещё счастья своего не знает. Что там мафия с полицией! Вот когда от отделения одни руины останутся…
Но радовать человека всегда надо вовремя. А пока ещё рано.
— Простите, но я действительно ничем не могу помочь, — Дира сунула руки в карманы. — Зовите, если что-то изменится. Всегда приду.
Шипение в спину: «Вот уж действительно с…» — не удивило. Ну, С, так С. Кассел не злопамятная, просто хорошей памятью обладает.
Но спокойно ей уйти не дали, следователь в коридоре нагнал — тоже ожидаемо. Полиция у палаты этого аллергика наверняка днюет и ночует, пытаясь нарыть что-нибудь эдакое. Да и инспектора Эйнера Дира приметила, когда на консультацию шла. Он, конечно, пытался выглядеть скромным и неприметным, но ничего у бедного полицейского не получалось.
Уж слишком брутален. Глаза синие, проницательные. Под ними мешки, естественно. Скулы острые, щёки впалые, небритые. Вид хищный. Даже сейчас, когда он в жёлтом халате был, у Кассел руки чесались, так хотелось на него шляпу нацепить — мягкую, с опущенными полями. И сигарету в зубы дать. Вот тогда образ был полностью завершён.
— Доктор Кассел, если не ошибаюсь? — улыбнулся инспектор.
Улыбка у него тоже на отлично: «Я простой, хороший парень. Может, правда, тугодум!».
Дира в ответ кивнула — на то он и полицейский, чтобы не ошибаться. Тем более после четырёх попыток пригласить её поужинать. Правда, в ответ улыбаться не стала, нечего на пятую человека провоцировать.
— Вы вот сейчас из этой палаты вышли? Так у меня к вам вопросик имеется! Ответите на вопросик, на маленький?
Хирург искренне не понимала, почему Эйнер решил, будто ему удаётся походить на эдакого простачка, а местами даже и дурачка. Глаза бы хоть, что ли, прятал. С другой стороны, не ей полицейского учить. Может, с кем-то и срабатывало.
— Можно, — кивнула Кассел, — и даже не маленький. Пациент мне ничего не говорил, передать или принести не просил. Он, вообще, общаться не способен. И вас никто обманывать не собирался. Кома — она и у эльфов кома. Никаких прогнозов я не дам, потому что голова — предмет тёмный, исследованию не подлежащий. Как дева Луна даст, так и будет.
— А откуда вы знаете, что я спросить хотел, милая девушка? — хитровато прищурился следователь.
Ну, просто крестьянин, телушку торгующий! А без шляпы всё равно не то.
— Просто потому, что я в больнице экстренной хирургии больше десяти лет работаю? — хмыкнула Дира, развеселившись на пустом месте. — Ведь как санитаркой сюда устроилась, так никуда и не уходила. И с полицией наобщаться успела.