До конца смены ещё полтора часа оставалось, и возможность спокойно посидеть на диванчике появилась, а желание послать всё в Хаос становилось почти нестерпимым. Как-то иначе Кассел себе дежурства в отделении представляла. Или забылось за давностью лет? Всё же в операционной и реанимации поспокойнее. А тут вроде ничего толком и не сделала, но устала, как ящер ездовой.
Нет, общение с людьми напрямую явно не её стихия.
— И всё-таки вы неправы! — робко, но решительно подал голос один из тех, с кем Дира предпочитала контактировать исключительно посредством скальпеля.
— В чём? — лениво уточнила врач, привычно сбрасывая тапки и ноги вытягивая.
— Вот в том, что сегодня было, — интерн отодвинула в сторону карты, которые до этого прилежно, а, главное, молча заполняла. Сцепила руки в замок, глядя на Кассел по-птичьи, искоса. — Нам говорили, что врач должен быть человечнее. Что уже при виде жёлтого халата больному должно становиться легче. И я считаю это правильным!
— Если пациенту стало легче при виде жёлтого халата, то он не больной, а симулянт, — едва сдерживая зевоту, проворчала Дира. — Помогать должно лечение. Кстати, меня давно интересует этот вопрос, да всё никак случая уточнить не было: а человечнее — это как? То есть, я должна с каждым посидеть, за ручку подержать, по головке погладить? О здоровье его собачки расспросить?
— Ну не так утрировано, но…
— А без всяких но, — раздражённо буркнула Кассел, осознав, что спокойно ей доработать не дадут. — Выбрось из головы весь бред про «человечность» и «внимательность». Больному человеку плохо и страшно. Ему хочется сочувствия и жажда поведать каждому встречному, как всё ужасно, естественна. Но при виде врача у пациента должна появляться только одна эмоция: уверенность, что всё закончится хорошо. Остальное не наша забота. Если со всеми сюсюкать, то времени на основную работу не хватит. Сваргань-ка лучше чаю, займись полезным делом. И оставь этику в покое. Её, бедную, и без тебя есть кому мусолить.
— Хороший врач найдёт время и на то, и на другое, — упрямо набычившись, заявила чудо. Но всё же встала и коробку с заваркой достала.
— Упёртая — это хорошо, — не столько позицию, сколько действия интерна одобрила Кассел. — Но наивная, а это плохо. Нет, я понимаю твоё желание пациентам нравиться. Чтоб смотрели, как на спасителя, в ножки кланялись и ручки целовали.
— Я вовсе не… — зарумянилась дива.
— Ты вовсе да, — кивнула Кассел. — Но всем понравиться невозможно, заруби это на своём курносом носу. Посиди в очереди к любому врачу, послушай, что говорят. Вот пока приёма дожидаются, главная жалоба какая? Правильно: «Долго как, сил нет!». А когда из кабинета выходят? «И не посмотрел толком, и не послушал, сразу вон выставил, как собаку!». Всё просто, Анет. Идеальный врач — это Бог, который щелчком пальцев излечит, и родная мать в одной упаковке. Ты готова стать Богом и родной матерью?
— Нет, но… — девушка, видимо, ошарашенная тем, что Дира её имя помнит, не сразу нашлась с ответом.
— И если уж говорить о морально-этических проблемах, — доктор села прямо, ногой нашаривая тапки. — То представь, что тебе на стол попала родная мать. Или сестра. Да вот хоть твой дядя. Как ты их резать станешь? Слезами умываясь и причитая? Трясясь от страха, что можешь напороть? Пациент должен оставаться только работой, предметом, телом приложения твоих профессиональных навыков. А будешь его жалеть, наверняка на тот свет отправишь. Слышала байку о том, что если врач родственников лечит, то осложнения гарантированы? Так это — не примета, а следствие эмоций.
— Как же вы живёте-то? — от переизбытка чувств у дивы даже подбородок дрожал, — совсем без эмоций?
— Хорошо живу, с комфортом, — огрызнулась Дира. — И с эмоциями всё в порядке. Например, сейчас я жутко злая. Поэтому пойду лучше, прогуляюсь.
Дверью шибать Кассел не стала, а вот от встречи со старшим звездуном сейчас бы совсем не отказалась. Порвать кого-нибудь на лохмотья и выпустить пар было нелишним. Но как назло, в пределах видимости бугая доктор не обнаружила. Зато под дверью ординаторской маялся Принц, тот самый легендарный возлюбленный Спящей царевны.
Увидев врача, парень глаза в сторону отвёл, как кот нашкодивший. И так сжал форменную пилотскую фуражку, которую в руках мял, что козырёк скрипнул. А, может, и кокарда, но скрипнуло отчётливо.
— Добрый вечер, — очень стараясь не рычать, а говорить обычным, как у всех нормальных людей, голосом, поприветствовала посетителя вежливая Кассел. — Вы что-то хотели?