— Да… — промямлил пилот. Несмотря на общий бравый вид, сейчас он больше на робкого подростка смахивал. — Поговорить.
— Говорите, — смирившись с неизбежным, разрешила Дира.
— Здесь? — удивился Принц.
— Хотите пригласить меня в ресторан?
— Я понял, — день такой был, наверное. А, может, новолуние на людей влияло, но краснели все сегодня подозрительно легко. — Дело в том, — парень откашлялся и, видимо, решил начать заново. — Мы летали туда, в Ир-на-Льене. Грузы возили, раненых тоже. Я кое-что видел, да и слышал. Разное.
— И? — поторопила его Кассел.
— В общем, так говорили, что вы просто чудеса творите, — ещё больше смутился Принц. — Ну, не вы конкретно, но те, кто там были. Врачи.
— И?! — не-рык давался всё труднее.
— Вы ещё разок Элиану не посмотрите? — выпалил пилот одним махом, на выдохе. — Ну, надежда же есть, да?
— Понятно, — протянула Дира. — То есть, вы ни много ни мало от меня чуда просите?
— Но вы же там были, — заторопился парень, — значит, не боитесь ничего. И умений хватает. Ну что вам стоит просто попробовать? Вы же врач, к Хаосу! Спасать должны! Сами же… Бросили всё! Мол, не в наших силах, смиритесь! Там-то наверняка не мирились, а здесь… Да ну!
Пилот махнул рукой, нацепил свою фуражкой с такой силой, будто решил в ней макушкой дырку пробить. И пошёл по коридору, словно сваи вбивая — зло.
Кассел даже попытки остановить его не сделала. Хотя могла, конечно, рассказать и о том, что медицина далеко не всегда всесильна. И о том, что «там» она и трусила, и мирилась. И о том, что с ограничивающим браслетом она к его невесте и близко не подойдёт. Без него, может, и рискнула. Вряд ли конечно. Но сейчас точно не подступится.
В общем, много бы Дира сказать могла. Но промолчала.
Никуда не торопясь, Кассел брела к главным воротам больницы. Рядом с ними ящера нанять и днём, и ночью без проблем можно. Спешить же врачу некуда было. Разве что домой для прослушивания очередной лекции, как неправильно она живёт. А это не то удовольствие, до которого секунды считаешь. Тем более что выволочка Дире предстояла грандиозная. С тех пор как она из командировки вернулась, непочтительная дочь так и не дала заботливой матери поучить её жизни. Соответственно, количество претензий леди Ван’Кассель только увеличивалось.
Вот и тащилась уставший доктор, едва за собственные ноги не запинаясь. Лелея дурное настроение и тихо ненавидя весь мир, а, заодно, и свою, совсем пропащую, жизнь. Тут-то её детектив Эйнер и окликнул — негромко так, но настойчиво, не оставляя ни единого шанса призыв проигнорировать.
Следователь, стоящий рядом с потрёпанным, видимо, служебным экипажем пребывал в полном согласии с выбранным амплуа. То есть, был брутален, устал, небрит и ироничен.
— А я вас поджидаю, доктор Кассел, — сообщил сыщик, двумя пальцами приподняв полу мягкой шляпы — приветствие обозначил. — По делам тут был, ну и заметил светило современной хирургии в коридорах богоугодного заведения. Спросил у сестрички, когда ваша смена заканчивается. И вот, дождаться решил.
Уже только за эту шляпу Дира простила ему всё: и то, что дожидался, и то, что остановил, и то, что с ним ещё разговаривать придётся. А за светло-серый пыльник врач даже улыбкой детектива наградила. Уж слишком ей хотелось увидеть его именно таким — в мягкой фетровой шляпе и плаще. Без них образ инспектора всегда казался незавершённым. Зато сейчас хоть в иллюзионе снимай!
А вот велеречивость и словоблудие не шли Эйнеру совершенно.
— Когда вы изображаете деревенского дурачка, выглядите естественнее, — сообщила честная доктор Кассел.
— А сейчас я кого изображаю? — поинтересовался сыщик, небрежно прислонившись к не слишком чистому боку экипажа.
И прикуривая. Всё, Дира была поражена точнёхонько в сердце! Вот этого штришка — горящей в полумраке сигареты — для полноты картины и не хватало.
— Без понятия, — честно призналась врач. — Надеюсь, что не томимого желаниями поклонника.
— А если я того, — мерцающий, как глаз демона, огонёк, описал полукруг, — томим?
— Придётся справляться самому, — разочаровала его Кассел. — К сожалению, в данном случае медицина бессильна.
— Это бесчеловечно.
— Да идите вы с вашей человечностью! — зародыш благодушия испарился, оставив после себя только воняющую гарью злость. И, пожалуй, усталость. — Всего хорошего, инспектор.
Дира двинулась было к стоящим в сторонке таксистам. Но Эйнер её опередил — встал, загородив дорогу. Такого не сразу и обойдёшь.