Кассел кивнула на липовую аллею перед посадочной площадкой и сама же вперёд пошла. Отделаться от супруга она и не мечтала даже. Приходилось следовать проверенному совету: «Раньше сядешь — раньше выйдешь», переделанному развесёлыми студентами медакадемии в: «Раньше ляжешь — раньше встанешь!». Чтобы под этим не подразумевалось.
Меркер доктора быстро догнал, рядом пошёл, легко подстроился под её шаг. Он, вообще, очень легко подстраивался. И всегда Ван’Рисселю было удобно. Завидный талант, если подумать.
Дира не удержалась-таки, глянула искоса на бывшего супруга. Ну ведь хорош, чтоб ему в Хаосе застрять. Высок, широкоплеч, но в меру. Приталенный пиджак сидит как влитой, демонстрируя, что проблем с избыточным весом у лорда нет. Консервативная причёска без изысков волосок к волоску. Над левым виском седая прядь появилась, но и это ему идёт, солидности придаёт. Весь из себя государственный муж. Даже не знай Кассел, на каком поприще Меркер карьеру куёт, сразу бы сказала: чиновник!
— Мне нужно, чтобы сказанное ты выслушала предельно внимательно, — начал Ван’Риссель, видимо, с мыслями собравшийся. — Вопрос крайне серьёзный. Дело в том, что осенью нам предстоят выборы в нижнюю палату парламента…
— Нам — это кому? — уточника Дира.
— Всему государству в целом и мне в частности, — едва заметно поморщился Меркер. — И давай обойдёмся без неуместного сарказма.
— Я просто выполняю твою просьбу, — пожала плечами Кассел. — Слушаю предельно внимательно, боюсь упустить важную информацию. Вот, например, какое отношение ты к парламенту имеешь? Если память не изменяет, вроде, в помощниках министра числишься?
— В заместителях, — щека Ван’Риссель дёрнулась раздражённо, но тоже чуть заметно. Дал понять, что дировская неосведомлённость ему не нравится, но и достаточно. Незачем серьёзным мужчинам свои эмоции публично демонстрировать. — Но я ещё и лидер партии…
— Достаточно, — подняла руку доктор. — Слишком много информации вредно для здоровья. Про партию я ничего слышать не желаю. Давай сразу к делу. Что от меня требуется?
— Скоро пройдёт церемония награждения тех, кто в Ире был. Медали вручит сама Регент, потом банкет. Я хочу, чтобы ты там присутствовала в качестве моей жены.
— То есть, медаль мне не достанется? — расстроилась Кассел.
— Ради Близнецов! — чуть повысил голос Меркер. — Прекрати эту клоунаду! Я с тобой говорю о серьёзных, важных для меня вещах! Крайне необходимо, чтобы наградили не просто какую-то там доктор Кассел, а леди Ван’Риссель.
— Для карьеры необходимо? — предположила Дира, останавливаясь. — А нет, прости. Я же внимательно слушала. Выборы же! Поправь, если ошибаюсь. Эта… — доктор покрутила пальцем, пытаясь подобрать слово поприличней, — это мероприятие только начало. И мне до самых выборов предстоит играть роль верной жены, во всём поддерживающей своего умницу-мужа?
— В целом, ты права, — не слишком охотно отозвался Меркер, глядя куда-то в сторону. — Но детали…
— Давай пока обойдёмся без деталей, — перебила его Кассел, вцепившись в ручки сумки с такой силой, что ладони зачесались. — И мне казалось, что хороший политик должен уметь врать, глядя в глаза. Но это тоже частности. Один вопрос: помнится, в этот самый Ир-на-Льене ты запрещал ехать. Боялся, что я тебе репутацию испорчу. И что изменилось?
— Дира, те самые детали, которые неважны! — вот теперь Ван’Риссель по-настоящему разозлился. Даже кулаки в карманы брюк сунул, чего никогда себе не позволял.
— Да ладно тебе, свои же люди, зачем кокетничать? — усмехнулась доктор. — Мол, леди, которая вместо того, чтобы по балам скакать людей спасает, народу понравится. Что там дальше у меня в программе намечается? Опека над детским домом? Трогательная забота о всеми брошенной сиротке? Раздача бесплатного супа нищим? И всё это, конечно, под воркование о том, как я восхищаюсь политической программой дорогого супруга.
— Ещё раз прошу: прекрати балаган! — прошипел Меркер. — Это крайне важно для меня.
Честное слово, лучше бы уж он пощёчину дал. С чего именно эта фраза Диру допекла, она и сама не понимала. Сиятельный Ван’Риссель только про то, что для него важно, ему нужно, и для его драгоценной карьеры требуется и токовал. Но вот сейчас проняло до печёнок, аж в глазах от бешенства потемнело.
— Уйди, ради милосердной девы, — процедила Кассел сквозь зубы. — А то я ведь опять не сдержусь. Только рука у меня тяжелее стала.
И сама пошла, плохо понимая, куда и зачем. Деревья перед глазами туманились, будто акварелью нарисованные. И руки тряслись.