Блондин передёрнул спиной, будто в ознобе.
— Вот об этом думайте поменьше, — серьёзно посоветовала Дира.
— Типа, докторский совет? — покосился на неё бугай.
— Типа того. Нет, я вовсе не говорю, что надо просто плюнуть на случившееся, но…
— Да ладно, — отмахнулся от неё красавец. — За дурака-то меня не держите. Всё я понимаю, хоть в университетах и не учился. Как-то больше по тренировкам.
— Постойте, это тут при чём?
— Ну, просто, — Варос действительно остановился, уставившись на землю — разве что ножкой не шаркнул. — Я и вправду понимаю: чурбан не отёсанный, про сумку вон не догнал. А туда же: умничаю, стихи пытаюсь какие-то сочинить. Правда, на бумаге у меня и впрямь выходит как-то проще.
— Вот сейчас вы точно дурь сказали, — громила глянул на доктора не слишком дружелюбно, исподлобья. Ну, точь-в-точь братец старший. — При чём тут ваше образование? Ум и талант никак от него не зависят. Они либо есть, либо их нет. А университеты только навык дать могут.
— То есть?
— Да как в вашем спорте, — сама не зная чему, улыбнулась Дира. — Натренировать можно любого, только не каждый станет… Кем там? Нападающим? Ну вот им и не станет. Но даже если у человека талант есть, то тренировки ему всё равно нужны.
— Вы правда так думаете? Ну, что я могу натренироваться и что-нибудь стоящее сочинить? — и снова улыбнулся, правда, теперь неуверенно, даже слегка заискивающе.
Не любила Кассел мужчин с богатым улыбочным арсеналом, очень не любила. А тут ничего с собой поделать не могла. Так и тянуло разулыбаться в ответ, да по голове эту гордость империи погладить. Только и останавливало, что тянуться было действительно далеко.
— Правда, — уверенно кивнула доктор. — Я правда так считаю. Хотите, книг вам принесу? Всё не так скучно лежать станет.
— Хочу, — вконец засмущался громила. — Стихов каких-нибудь. Я их мало знаю. Читать-то времени нет.
Какое уж тут чтение, когда пьянки-гулянки, да ещё и тренировки?
— Договорились. А сейчас пойдёмте-ка всё-таки в палату.
Кажется, планы Меркера оказались пророческими. Конечно, не всеми брошенную сиротинку, а целую гордость империи, но под опеку доктор Кассел всё же взяла.
Глава десятая. Операция прошла успешно. Жаль, больной об этом не узнает
Дверь ординаторской распахнулась с таким энтузиазмом, что едва вешалку, за ней стоящую, не сбила. Металлическая стойка укоризненно покачала разлапистыми рогулинами, увешанными «гражданскими» врачебными шмотками, но упасть так и не решилась. И то верно, нехорошо это. Пол, обычно фанатичного отдраенный санитарками до праздничного блеска, сейчас больше вокзальный перрон напоминал — так затоптан. И, например, доктор Шеллер вряд ли бы оценил, окажись его белоснежный пижонский пиджак в грязи. Мог и осерчать красавец.
— Это!.. Это!.. — раненым лосем взревел тот самый Шеллер, в сердцах швырнув смятую шапочку на стол. — У меня просто слов нет приличных! Ещё пара дней и я точно с моста сигану!
— Ты разбиваешь мне сердце, — меланхолично сообщила доктор Кассел, отпивая из огромной почти пол-литровой кружки, и переворачивая журнальную страницу.
Дире было хорошо, благостно и спокойно. С тех самых пор, как она решила: трепать себе нервы из-за иллюзионистов, планомерно громящих отделение нейрохирургии, дело бессмысленное и бесполезное, доктор пребывала в полной гармонии с миром. Всё равно же изменить что-либо ни в её силах.
Видимо, до начальства нечто похожее дошло. Потому как с сегодняшнего утра отделение закрыли для приёма новых пациентов. Старых либо выписали, либо распихали по соседям. А в опустевших палатах устроили гримёрки, вернув ординаторскую законным владельцам. Только вот врачей по домам не распустили, на это у руководства человеколюбия не хватило. Мол: мы мучаемся и вы с нами, из солидарности! Вот Кассел и мучилась — с чашкой горячего кофе и свежим дамским журналом.
— Степень сочувствия я оценил, — скривился Шеллер, отбирая у Диры кружку. — Но это, действительно, уже ни в какие ворота не лезет.
— А куда лезет? — спросила Кассел, с интересом за коллегой наблюдая.
Дождавшись, когда красавец, сделав изрядный глоток, закашлялся-таки, размахивая перед собой рукой, словно дым отгоняя, доктор аккуратно забрала чашку с даже на вид густой, как топлёная смола, жидкостью.
— Как ты это пьёшь? — просипел Шеллер, по-лягушачьи пуча глаза.
— С удовольствием, — заверила его Дира. — Так что опять случилось? Добрались всё же до кабинета заведующего?
— По мне, так он там скоро ночевать будет! — рыжий картинно тряхнул волосами, с размаху плюхнувшись на диван.