— Какая квалификация? — пролепетала Кассел, в ужасе переводя взгляд со слабо мерцающих проекций на бледного до синевы пациента. И судорожно пытаясь вспомнить, какого цвета у эльфов должны быть нормальные кожные покровы. Воспоминания терялись в миражах отрывочных знаний, полученных на факультативе первого курса. — Я первый раз живого… э-эм… Представителя этого народа… Или расы? В общем, впервые вижу!
— Жителя Поднебесной державы, — ненавязчиво подсказал кто-то политически грамотный.
— Да какая разница, хоть горшка! — огрызнулась Дира. — У него в затылочной части гематома с яйцо!
— Вот именно, — веско надавил травматолог. — А ещё перелом нижних конечностей и массированное внутрибрюшное кровотечение. Что же до гематомы… То все мы существа разумные, разницы нет.
— Все мы разумные, — согласилась Кассел, — только мозги у всех по-разному устроены. И что там у него, я понятия не имею.
— Ну так посмотрите глазками, — злобно посоветовал хирург. — Кроме того что это разумное существо, напоминаю вам, коллеги: перед нами не просто пациент, а, на минуточку, посол страны, которая является потенциальным противником Империи.
Вот, казалось бы, и не шарахнешься — места просто нет. И так стояли, друг друга плечами задевая. А тут все отшатнулись от несчастного эльфа, словно он и впрямь чумной. Справедливости ради стоит заметить — Диру стадное чувство не подвело, тоже в сторону подвинулась.
— Ну-у, у них же в посольстве есть, наверное, какой-нибудь врач? — неуверенно спросил кто-то — не рассмотреть за чужими спинами, кто именно.
— Какой-то есть, — мрачно ответил травматолог, — уже связались, едет. Готов консультировать. Но честно признался, что ничего серьёзнее насморка он никогда в жизни не лечил. Да и прибудет часа через два. Дороги полиция перекрыла.
— Нет у нас двух часов, — Кассел тоже решила голос подать и тут же об этом пожалела. — Честно, я не знаю, что с его головой, но вот с таким разливом в животе он вряд ли долго протянет…
— Значит, соглашаемся на операцию по жизненным показаниям? — обрадовался кардиолог. Правильно, ему-то что грустить? — Теперь надо решить, что первое берём, коллеги: голову или живот? А, может, всё сразу?
Вот тут-то и вспомнилась Дире утренняя шутка про трепанацию и кесарево. Уж сколько раз сама себе обещала за языком следить, а всё без толку.
Конечно, ни о каком всё и сразу и речи не шло. Пришлось Кассел с хирургом сцепиться. К счастью, победила логика и здравый смысл. Решили, что сначала кровотечение остановят, стабилизируют, а потом и за голову возьмутся.
Несчастный завотделением в операционную как на плаху входил. И взгляды его, на Диру бросаемые, лёгкой смерти врачу не сулили. Но деваться некуда — взялся руководить. Наверное, такой единодушной и горячей молитвы, из больницы идущей, Близнецы ещё никогда не получали. Вероятно, потому и не ответили Боги — удивились очень.
Начали неплохо, по-деловому и без лишней нервозности. Да и могло ли быть по-другому, если у стола сплошь кандидаты да доктора наук собрались? Нейрохирургу даже неудобно стало. Почувствовала себя школьницей, затесавшейся среди учёных мужей. Ей бы не своей очереди ждать, а крючки держать. И то, если позволят.
А на девятой минуте операции пациент, наплевав на мага-гипнолога, распахнул зелёные с настоящими золотистыми блёстками глаза, судорожно вздохнул. И умер.
Реанимировали дружно — всей кандидатско-докторской бригадой — и с энтузиазмом. Но, к общему и вполне искреннему сожалению, безрезультатно.
Глава одиннадцатая. Прежде магию путали с медициной, а ныне медицину путают с магией
Расхождение диагноза третьей категории — это ночной кошмар любого врача. Вторая тоже не сахар, но третья… Если врачебно-консультационная комиссия признает: неправ ты, дорогой доктор, в доску не прав — остаётся только мылить верёвку и вешаться самому. Не так мучительно выйдет.
Ведь как оно получается? Лечишь ты, лечишь человека, а он возьми и помри. Бывает, эликсира бессмертия пока не придумали. И, повздыхав о бренности всего сущего, отправляет врач теперь уже не пациента, а его тело в морг. Естественно, приложив к нему историю болезни. С указанием диагноза. То есть, подробным и желательно внятным описанием: как, в каких количествах, чем и, главное, от чего ты его спасти пытался.
Но у паталогоанатома на это дело своя точка зрения иметься может. Ему проще — собственными глазами увидеть всегда надёжнее. И даёт «посмертный хирург» своё заключение, с диагнозом, в карте болезни указанным, несовпадающее.