Кассел была совсем не против господина Эйнера вовсе не заметить, да тот шансов не дал, попросту загородив дорогу.
— Слушай, извини, но честное слово, не до тебя сейчас.
Дира попыталась отпихнуть сыщика в сторону. Конечно, стоило бы и повежливее быть. В конце концов, полицейский ни в чём перед ней не провинился. Но беседы беседовать Дира попросту не могла. Собственно, все её желания сосредоточились на кровати и наглухо закупоренной тёмной комнате.
— Боюсь, как раз сейчас ты просто обязана сосредоточиться исключительно на мне, — ухмыльнулся Эйнер, беря доктора под локоток. — Просто деваться тебе некуда. Нам бы поговорить в приватной обстановке.
— Какая обстановка? — рыкнула Кассел, выдирая руку. — У меня…
— Поверь, я лучше других знаю, что у тебя, — заверил сыщик. И даже голову наклонил, заглядывая Дире в лицо, хотя они почти одного роста были. — И лучше бы нам прямо сейчас поговорить.
— Да зачем?!
— Затем, что мне огромного труда далось забрать дело себе. И то ненадолго. Не сегодня, так завтра оно наверх уйдёт. И у нас очень мало времени. Надо оформить бумажки так, чтобы комар носа не подточил.
— Дело? — всё-таки соображала Дира со скрипом. А стоило активнее шевелить мозгами. — Какое ещё дело? Там прокуратура…
— Прокуратура занимается врачебными ошибками, — интимно шепнул на ухо Май. — А на нашу долю остаётся уголовщина.
— Какая уголовщина?
— Расследование о покушении на эльфийское посольство, — вовсе уж едва слышно ответил Эйнер.
И снова схватил хирурга за руку, поволок куда-то. Вроде бы, в ординаторскую. Кассел дорогу с трудом разбирала. И не только потому, что чувствовала себя, будто мешком пришибленная. Доктор ещё старалась и по сторонам не смотреть. Знала: все мимо проходящие пялятся на неё исподтишка, рассматривают, как неведомую зверушку.
— Так, — полицейский втолкнул Диру в комнату, захлопнув за собой дверь и для надёжности ещё и спиной навалившись. — Когда ты в последний раз виделась…
Следователь выпалил очередь имён, ничего врачу не говоривших, потому Кассел их благополучно мимо ушей пропустила.
— Никогда, — честно ответила доктор.
И опять сесть не догадалась, хотя колени и стали странно вялыми.
— Не ври — это не в твоих интересах! — развесёлая дурашливость слиняла с полицейского, как шкурка.
— Да не вру, я в первый раз…
— Ты никак не можешь слышать их в первый раз. Эти господа закадычные товарищи твоих братьев. И нам точно известно, что они затевали к приезду посольства глобальную пакость.
От этого «нам известно» Диру замутило. Показалось, что родная ординаторская плесенью пахнет. И темно тут не потому, что шторы закрыты — просто окно маленькое, под потолком. А светло-серые стены позеленели — краска вот-вот струпьями свернётся.
Кассел не поняла, как на диване очутилась. Может, сама села, не удержали всё-таки ноги. А, может, Эйнер её усадил. Скорее всего, последнее. Потому что он ещё и кружку с водой настойчиво совал. Точь-в-точь как тот добрый расспрашивающий.
И что теперь? Опять со всем соглашаться?
— Послушай, — Дира отодвинула чужую руку вместе с чашкой от своего лица. — О существовании посла я узнала вчера, когда его на столе увидела. С друзьями братьев не встречалась с тех пор, как… — вот хотела говорить решительно, а голос всё равно поехал. — В общем, не встречались мы. И ничего другого я не скажу, хоть пытай.
— Да ты понимаешь, какими неприятностями тебе всё это грозит?!
Эйнер, на корточках сидящий, не встал, а почти подпрыгнул, словно его пружиной подбросило. Швырнул кружку в раковину, расплескав воду.
Странное всё-таки существо человек. Вот только что растекалась лужей, в тумане плавала. Лишь талдычила сама себе: надо успокоится, надо собраться — и всё без толку. Но стоило увидеть, как другой бесится — мигом в голове просветлело, даже просторно стало. И силы, вроде бы кончившиеся, откуда не возьмись появились.
Вот только на полицейского смотреть ни малейшего желания не осталось. А ещё меньше хотелось вспоминать про ночные посиделки у костра. Ну, а раз не хотелось, то мгновенно вспомнилось. И гадливость накатила: как могла дружбу водить, флиртовать почти? Ведь чужой, противный, не симпатичный даже. Опасный. Собирающийся всё, что по кусочкам собирала, снова в дребезги разбить. Слишком похожий на того, другого, про отца расспрашивающего.
— Нет, пока ещё не понимаю, — абсолютно спокойно сказала. Даже с эдаким холодком в голосе. — Понимание не сразу приходит. По крайней мере, у меня. Большая просьба: не надо ничего подчищать. Передавай куда нужно.