Меркер отпустил дверцу экипажа, шагнул к Кассел. Обнял за плечи — ласково и очень ненавязчиво, мол: мигом отпущу, только знак подай. Дира и забыла, как это, когда можно уткнуться лбом в плечо. И не кому-нибудь чужому, а собственному мужу. Такому большому, такому надёжному, знакомому. Пахнущему трубочным табаком с вишней, терпким, чуть излишне сладковатым одеколоном и немного чернилами.
Забыла, а вот теперь вспомнила. Приятно это и очень легко.
— Ну, тихо, тихо, милая, — нашёптывал Ван’Риссель ей в макушку, легонько по затылку поглаживая. — Всё пройдёт, всё утрясётся. Тебе нужно просто немножко отдохнуть. А там наладиться.
— Как оно наладиться сможет? — почти всхлипнула Кассел. Хоть слёзы ещё и удавалось сдерживать, но тут они были, слишком рядом. — Просто кошмар какой-то. Проснуться бы…
— Ну, конечно, само собой не рассосётся. Надо бороться. Но ты же не одна, я тебе помогу. Всё решаемо. Даже больше скажу: всё уже продумано. Кое-какие документы у меня без того были. Ведь как знал, что пригодятся. Нужно только уточнить детали. И я знаю, кто поможет. Не всё в этой стране покупается и продаётся. Зря эти зажравшиеся морды думают, что все ошибки можно на безответную женщину спихнуть. Народ в это не поверит. Если подать под нужным соусом.
— Под каким соусом? — уточнила Дира.
И руки опустила, передумала супруга обнимать, как только что хотела.
— Ну, что ты напряглась, глупышка? — мурлыкнул Меркер. — В конце концов, это не твоя забота. Давай сейчас мы отвезём тебя домой, поспишь, отойдёшь. Если захочешь, вечером в ресторан съездим, в театр. А, может, махнём на пару дней к морю? Свежий воздух полезен.
— Полезен, — согласилась Кассел, отстраняясь мягко, но настойчиво. — А потом что? После полезного воздуха?
— Может, мы это в другом месте обсудим? Тем более что на нас уже смотрят.
Факт, смотрели. И те, кто в парке гулял или по своим делам из корпуса в корпус спешил. И из окон выглядывали. Да ещё Ван’Риссель, вроде бы изначально в кустах прячущийся, встал так, что отовсюду видно. Кажется, Дира била все рекорды по кормлению чужого любопытства: сначала скандал со смертоубийством, потом нежное воссоединение супругов. Роман прямо.
— Обсудим, — кивнула Кассел. — Ты только скажи, потом-то что?
— А потом будем обелять твоё имя, — Меркер улыбаться не перестал. Только провёл ладонью по волосам — жест ненужный, нервный. — Обещаю, никаких чрезмерных усилий от тебя это не потребует. Пара интервью и всё. Я тебе даже ответы напишу заранее.
— Журналисты значит? — доктор, окончательно из супружеских объятий высвободившись, снова отступила. — А ответы ты сам напишешь? Знаешь что, дорогой мой муж? Иди ты… — Кассел чётко, громко и подробно указала адрес, по которому Ван’Рисселю следовало отправиться. — И напоследок добром советую: не подходи ко мне больше. А то ведь казус случиться может.
— Да что с тобой?
Надо отдать должное, этот господин отличался упорством, и с намеченного пути его свернуть было не так-то просто. Стоит, весь растерянный, искренне непонимающий — хоть сейчас в иллюзион.
— Обойдётся твоя предвыборная программа без скандальчика, — выплюнула Кассел. От обеспечения «казуса» прямо сейчас, не сходя с места её наличие зрителей только и сдерживало. Но надолго ли этого хватит, доктор и сама не знала. — По крайней мере, без моего непосредственного участия ты точно не закиснешь. Нарабатывай политический капитал на других! Всё, счастливо оставаться!
— Дира! — лихо, со столбом пыли, неизвестно откуда взявшейся на чисто выметенной брусчатке, экипаж, из которого зарёванная мордочка кузины высунулась, показался спасительной колесницей самих Близнецов. — Прыгай!
Кассел действительно прыгнула едва ли не ласточкой. И ящер вперёд рванул с таким же энтузиазмом, с каким и притормозил — хирург даже дверцу закрыть не успела.
— Ты чего ревёшь? — проворчала врач, устраиваясь на сидение ровнее.
— Потому что ты меня убьёшь, — жалобно всхлипнула Бэра.
— За что?
— Ну так ведь… Вся эта затея с иллюзионом моя идея. Ты такая одинокая, несчастная, вот я и…
Сестрица косилась на Диру, как нашкодивший котёнок — виновато и жалобно.
— Понятно-о, — протянула Кассел, пытаясь сообразить, что же ей такое сделать: заржать, как полковой кобыле, или разрыдаться. — То есть актёришка с розами — это попытка мою личную жизнь устроить?
— Нет, ты не думай. И спектакль настоящий, и актёр. Они как раз место искали для постановки. А ему ты и вправду понравилась. В смысле, потом понравилась. Я только помогла чуть-чуть. Но всё взаправду, — частила Бэра, не забывая трогательно всхлипывать.