Понятие «тонкость» и громилы, пусть мысленно упомянутые в одной связке, выглядели дико.
— «Тут» — это где? — уточнила Дира, нервно хмыкнув.
— Да здесь недалеко, — просиял бугай, ненавязчиво, так, что она едва в собственных ногах не запуталась, подталкивая хирурга к двери. — Тут за полигоном лесочек, а в нём мы давно полянку присмотрели. И кострище обустроили. Даже печку с решёткой наладили — всё по уму. И ветерок там, дым в сторонку относит. Чтоб драконы не беспокоились, а то до мяса они тоже большие охотники…
Ураган, подтверждая — он от барбекю не откажется — за их спинами взревел так, что железные стены ангара вздрогнули. И тут же из-за перегородок, за которыми до этого мёртвая тишина стояла, зверюге десяток глоток ответило — сарай завибрировал гигантским барабаном. А доктор сама, без дополнительного понукания наружу вылетела пулей. Разом вспомнив, что драконы — не домашние питомцы.
— Ты чего? — удивился Варос, спокойно закрывая дверь стойла.
— Да ничего… — выдавила Кассел, свой несчастный саквояж выкапывая и от песка его отряхивая.
Вот так думаешь, что от страха избавилась и сам Хаос тебе не брат, а потом понимаешь — ошибалась. Всё-таки больших, когтистых и клыкастых боишься по-прежнему. Особенно когда их много и все они рядом.
«Хорошие мужики» и вправду оказались такими. Ну, по крайней мере, в понимании Диры. Она-то ожидала увидеть разудалых золотых мальчиков, девок, плясок с раздеванием и рек вина. Но промахнулась сразу во всём. Правда, слово «мальчики» к этим гигантам подходило меньше всего. Пятнадцать верзил — все, как один с небритыми разбойничьими рожами — если и уступали в размерах Варосам, то ненамного. Но потрясающе обходительные, Диру встретившие приветливо и без удивления: сидит человек, значит, надо так.
Обихаживали себя спортсмены самостоятельно. Один мясо жарил, другой овощи раскладывал, хлеб. В должностные обязанности третьего входило напитки раздавать: пиво слабенькое, да соки — алкоголем здесь не злоупотребляли. В общем, чинно, благородно и душевно. Всего веселья — ненавязчиво тренькающая гитара.
А шашлык вкусный.
Вот только старший Варос появился, когда совсем стемнело. Без слов кивнул доктору, приглашая прогуляться. Это Кассел не понравилось, но деваться некуда — пошла, кутаясь в огромную, как палатка куртку, младшим блондином заботливо предложенную.
Разговор бугай заводить не спешил, шагал себе по едва угадываемой тропинке. Да и доктор молчала, пыталась подобрать слова подоходчивее и поделикатнее. И с тем, и с другим выходило не очень. По глубокому убеждению хирурга, с понятливостью у гордости империи явные проблемы наблюдались. Ну а недостатком душевной чуткости сама Дира отличалась — куда от правды-то деваться?
Как ни странно, но затянувшуюся тишину первым блондин нарушил.
— Как я могу уговорить брату помочь? — брякнул негромко, но эдак очень веско.
Подтекст читался без всякого труда, переводчиков и словарей. Мол: «Убеждать стану долго и нудно, до полной победы. С чего предпочитаешь начать: с обсуждения размеров взятки или сразу ноги тебе переломать?».
— Как раз об этом я и хотела поговорить, — начала Дира осторожно.
Взятки её не интересовали и конечности целыми сохранить хотелось.
— Только не начинайте! — кажется, громила башкой мотнул — в темноте не разглядеть. Но на месте-то он точно встал, перегораживая дорогу. — Про невозможное я уже всё слышал. Давайте теперь про сверхвозможное.
— Ну, про это я скажу только одно: ничем не могу помочь!
Кассел очень не нравилось, когда её подавить пытались: габаритами, авторитетом или положением. А Варос даже и не пытался. Он просто подавлял. И в отличие от своего близнеца, откровенно пугал.
— Значит, теперь на всю жизнь таблетки и припадки? — протянул эдак задумчиво.
Действительно, что ли, осознать пытался?
— Эпилепсия при посттравматическом синдроме необязательна, — доктор честно попыталась говорить помягче. — Но вы же должны понимать: энцефалопатия штука не предсказуемая и… М-да. В общем, припадков может и не быть, а таблетки и головные боли навсегда.