— Успокаивайтесь, — велела Дира, поглаживая даму по плечу. — Дышите со мной, и раз — вдох, и два — выдох. Давайте, давайте, нечего болото разводить. И раз…
— Это опять, да? — проскулила «жена», добавив пару выражений, которых ни одна бумага бы не стерпела.
— Что опять и почему опять?
Наверное, этого спрашивать не стоило — красавица только громче заревела.
— Не было печали… — пробурчала Кассел, в саквояж залезая.
Конечно, физраствор не самое лучшее успокоительное, но можно же представить, что в бутылке, например, лечебная минеральная вода. А что? Тоже солёненькая.
— Пейте! — приказала доктор, почти силком в истеричку жидкость вливая. — И рассказывайте!
— Вы не подумайте, я не такая, — всхлипнула женщина, деликатно сморкаясь в платочек, из сумочки извлечённый. Каждый с собой своё носит: кто-то батист, кружевом украшенный, кто-то физраствор. И ничего тут странного нет. — Я не ругаюсь… обычно. И думала, что уже всё прошло. Несколько месяцев не было, а тут опять…
Кажется, бедолага и сама не замечала, как густо пересыпает свои всхлипы перчёно-забористым.
— Прекратите рыдать и берите себя в руки, — проворчала Дира, от растерянности сама из бутылки отхлёбывая.
— Думаете, я не пробовала?! — нервно выкрикнула «жена». — От меня это не зависит!
— «Мать, мать, мать…» — привычно откликнулось эхо, — едва слышно буркнула Кассел. Что в такой ситуации делать, она понятия не имела. — И как давно у вас подобные… приступы?
— Уже лет десять, — успокаиваясь, хотя дыша ещё прерывисто, ответила дама. — Вам всё, как другим рассказывать?
— Другим кому?
— Врачам. Знаете, в скольких кабинетах я побывала и сколько снадобий выпила? Про шоковую терапию слышали? Ну так и её пробовали, — усмехнулась красавица.
Правда, с размазанной по всей физиономии косметикой и кривой улыбкой она не на юную диву смахивала, а на каргу старую.
— Про терапию позже, — велела хирург. — Давайте, с чего началось, как часто случается, что провоцирует. То есть да, как другим.
— Да пожалуйста, если интересно, — пожала плечами женщина. Кстати, чем больше она успокаивалась, тем меньше материлась. — В первый раз это случилось на соревнованиях. Я за Калеба очень болела и…
— Калеб — это кто? — уточнила Дира.
— Калеб Варос, старший брат, Кэп, мой муж, — глядя на доктора боком, как сорока пояснила дама.
— Ага, понятно. Продолжайте, — невозмутимо согласилась Кассел.
— Сначала мы подумали, что это всё из-за азарта. Знаете, как бывает, когда очень переживаешь за своих, болеешь? — доктор понятия не имела, как это бывает. Но всё же кивнула. — А потом снова повторилось. И опять. Сначала приступы случались, только когда по-настоящему сильно понервничаю или плохо себя почувствую. Ну, голова к перемене погоды заболит, простужусь…
— Голова всегда болит? — нейрохирург в Дире насторожился, почуяв знакомое.
— Нет, не всегда. Потом стало накрывать чаще. Это Калеб придумал — «накрывать». Потому что действительно как покрывалом. Я же не понимаю, что говорю. Точнее, не всегда. Ну, как на клетку с попугаем шаль накинуть.
— Очень милое сравнение, — процедила доктор.
— Вы не сердитесь на него, — всё ещё подрагивающими губами улыбнулась «жена». — Он грубый, конечно, но очень хороший. Помочь мне до самого конца пытался, врачей каких-то находил, денег столько потратил. До последнего со мной был.
— Стесняюсь спросить, что стало этим «последним».
— Я во время… — женщина так покраснела, что хирург и под толстым слоем пудры румянец разглядела. — В интимные моменты, особые… Ну, вы понимаете?
— Многим, говорят, сальности нравятся, — снова кивнула Кассел, понимающая ещё и то, что рассказывая про «особые» моменты, женщина ни слова бранного не вставила, да ещё и смущалась, как институтка.
Нет, голова, определённо, штука тёмная. Но при некоторых условиях в неё и заглянуть можно.
Дира развернула проекцию так, чтобы интерн могла рассмотреть участок, на который доктор указывала.
— Вот она наша прелесть! — мурлыкнула Кассел, с материнской любовью рассматривая опухоль.
— Так она же всего-то размером с горошину! — Анет надула губки — ребёнок, обманутый в лучших своих ожиданиях.
— Ну, горошина далеко не самый маленький размер, тем более для такой области, — осадила девушку хирург. — Правда, и не самая большая. Но смотри, какова пакостница, а? Сидит себе, никого не трогает. А потом — р-раз! — и нате вам. Синдром навязчивых состояний в действии. В данном случае проявляется как непреодолимое импульсивное влечение к брани безо всякого повода. Можно статью в журнал тиснуть. Жаль, дядюшки твоего нет, он бы в восторг пришёл. Да ты смотри, смотри, — врач подтолкнула локтём интерна, — вряд ли такое когда-нибудь ещё доведётся увидеть.