— А чего там делать?
— Сейчас возчики мне нужны. А там бригадиром станешь, а может, даже моим заместителем. У тебя как с грамотешкой?
— Кончил шэкаэм, да вот полтора года в кавшколе был.
— Это что такое — шэкаэм?
— Школа крестьянской молодежи, все равно что семилетка.
— Ага, ну что ж, образование приличное, так что и помощником сможешь быть у меня. Коней-то любишь?
— Да, люблю, конечно. Но как-то уже отрешился от них…
— Настоящий кавалерист никогда не отрешится от коней. Ну, решай.
— Самому мне неудобно просить. Вы поговорите, кто там будет распределять. Если пошлют — пойду.
— Хорошо, завтра к вечеру заходи ко мне. Договорились?
Едва вышел Захар с Аникановым в коридор, как Андрей сразу с вопросом:
— Чего он тебя звал?
Выслушав, решительно посоветовал:
— Соглашайся, Захар, даже не думай! Само счастье в руки плывет. Это ведь здорово — заместителем, а? — Аниканов не без зависти посмотрел на Захара.
Тот ничего не ответил.
Уже за воротами Аниканов, вспомнив Никандра, усмехнулся:
— Видел, как гостеприимно встретил нас хозяин?
— Да, видно, допекли-таки его. А богатырь какой, а? Вот уж где темная, брат, силища! Такому и на медведя не страшно, голыми руками хребет поломает.
— Конечно, разве не жаль такое подворье бросать? — вздохнул Аниканов. — Вон какой бастион соорудил — крепость, а не дом.
Подворье Савелия Бормотова не отличалось такой добротностью, как у Никандра, хотя все постройки тоже были рублеными. Выглядело оно просторнее, но с невысоким забором, обычными воротами и покосившейся стеной в конце длинного скотного двора. Двор был невероятно загажен коровами и свиньями.
На пороге Захара и Аниканова встретил невысокий сивый мужичонка с маленьким личиком и хитрыми, как у хорька, пристально нацеленными глазками.
— Зачем пожаловали, люди добрые? — не то хихикнул, не то кашлянул он. — А-а, молочка… Уж я-то думал, селиться! Чердак битком набит, эвон, слышите — бубнят там! Молочка можно. Гликерия! — крикнул он в коридор. — А ну, выдь сюда! Вот тут ребятки молочка желают купить, — сказал он дородной немолодой женщине, вышедшей на его зов. — И яичек? И яичек принеси. Хорошо, что хоть не воруете, а покупаете, — снисходительно сказал он и захихикал.
— А почему вы так говорите? — недобрым голосом спросил Захар. — Вы что, видели, чтобы кто-нибудь из комсомольцев воровал?
— Да нет, ребятки, — заюлил Савка, — это я так, к слову. Всякие люди бывают! Иной и на вид ничего, вроде антилигентный, а тяпнет что плохо лежит — и поминай как звали! А ты не сердись, товаришок! Вы же еще молодые шибко. Заходите, ребятки, в избу.
В избе было неопрятно, ветхо; все стояло будто не на своих местах. Возле печки на мокром полу лежал теленок, недавно появившийся на свет; возле него сидел пухлощекий малыш, барабаня кулачками по дну опрокинутого ведра.
Проницательно оглядев комсомольцев, Савка уселся возле стола.
— Ну, сказывайте, из каких местов будете?
Выслушав ответ, покачал головой.
— И какая же сила вас сюда занесла? Тут же вас летом гнус изведет, а зимой в лютую стужу померзнете, как курчата. Дак это что! А вот в иной год зверье стадом выходит из тайги, так это же погибель людям бывает!
— Это какое же зверье? — поинтересовался Захар.
— Как какое? Медведь, тигра…
— Медведи стадом не ходят. Это вы зря, дядя. А что касается тигров, то они вообще в этом районе не водятся. Так что вы напрасно хотите напугать нас.
— Молод ты, товаришок, вот и горяч. А спроси любого деревенского — кто убил тигру на Силинском озере? Вот то-то и оно, что не водится…
— Так это единственный случай за все время! — резко бросил Захар.
Савка хлопнул ладонями по коленям.
— И скажи, все уже знаете! А я-то хотел вас проверить: дескать, пугливые ребятки или нет? Ну, молодцы, молодцы, дай бог вам здоровья!
Вошла Гликерия с литровой бутылкой молока и яйцами в подоле. Савка заломил такую цену, что Захару и Андрею пришлось вытряхнуть все деньги, собранные в складчину, да еще червонец приплатить из своих карманов.
— Не я цены устанавливаю, ребятки, — развел руками Савка. — Такие цены в Хабаровске на базаре установлены, говорят, самим начальством, чтоб крестьянину, мол, легше жилось… Литру-то верните, не забудьте, — бросил он им вслед.
За воротами Аниканов спросил, усмехнувшись:
— Как думаешь, Захар, выйдет из него когда-нибудь строитель социализма?