– Может, мне и показалось.
– Не думаю,– покачал головой он. – Если то, что ты говоришь, правда, то ты одна из немногих, кому «посчастливилось» с ним столкнуться и выйти сухим из воды. Это Эль.
– Эль? А кто это?
– Местный герой, – последовал ответ. – Пытается обратить людей в новую веру. Он утверждает, что общество разлагается подобно коровьей туше. По его теории, скоро человечество придёт к громкому и постыдному фиаско, потому что своими действиями люди сами, пусть и неосознанно, запустили программу самоуничтожения.
– Вот как, – протянула Риса. – А почему мне уж так «посчастливилось», как ты это называешь?
– Ну, видишь ли, обычно Эль не глазеет на хорошеньких девчушек, а занимается тем, что сводит какие-то личные счёты с людьми. Я имею в виду, он всеми правдами и неправдами пытается разрушить Систему.
– А зачем ему это? – спросила Риса, пытаясь справиться со смущением, вызванным словами Кёртиса. – Почему бы просто не проповедовать в надежде, что за ним пойдут сотни тысяч?
– В этом и самый главный вопрос: зачем проповедовать в большинстве случаев бесполезную надежду, когда можно просто нанести пару десятков ударов по самолюбию людей?
– Но ведь этим он сам отталкивает возможных последователей! – воскликнула Риса.
– Понимаешь, – Кёртис потянулся, – чем сильнее тебя убеждают, что ты полное ничтожество, тем сильнее ты стараешься доказать обратное.
Риса внимательно смотрела на Кёртиса. Образ приятного молодого человека не вязался в её голове с образом бунтаря и диверсанта. Да ещё какого: необходимо иметь стальные нервы, железную логику и острый язык, чтобы не только убеждать людей в необходимости социальной революции, но и доходчиво объяснять, что истоки всех проблем находятся в самих людях, а не вышестоящих инстанциях.
– …а ещё говорят, он заключил сделку с демонами, продал им свою душу, и теперь они помогают ему в его злодеяниях, – продолжал Кёртис свой рассказ, не замечая, что Риса отвлеклась.
– И ты в такое веришь? – удивилась она.
– А почему бы и нет?
– В таком свете разговоры о социальной перестройке звучат по меньшей мере бредово. Подумай сам: революционер водит дружбу с бесенятами с трезубцами.
– Разумно, – согласился Кёртис и забрал у неё пустую кружку. – Ладно, мне пора готовить ужин для господина Сохо.
– А что, тут и такой есть?
– А ты как думала? Ведь есть же здесь дети! Не аист же их принёс! – захохотал Кёртис.
– Да я не про то! Говорю, была бы я на его месте, точно бы сбежала, – покачала головой Риса.
– Ах вот оно что! Да нет, он не из тех. Всеми домашними вопросами занимается его жена. Он приходит поздно и уходит рано, так что вряд ли вы увидитесь, если ты, конечно, не полуночник.
– Нет, за мной такого не водится.
– Тогда спокойной ночи тебе, – улыбнулся Кёртис.
– И тебе хорошо поспать, – кивнула Риса, дверь закрылась.
Она снова легла, накрылась простынёй и уставилась в потолок. Пролежав так, наверное, минут десять, слушая, с каким восторгом желудок пытается переварить всю полученную пищу, Риса погрузилась в сон.
Ночью она проснулась от ощущения, что чья-то тёплая рука ласково гладит её по волосам. Не открывая глаз, Риса перевернулась на другой бок и снова заснула.
Утром к ней в комнату пришла горничная, девушка немного постарше Рисы. Она принесла выстиранную и выглаженную одежду и сообщила, что завтрак будет через полчаса. Риса умылась, оделась и, уже стоя перед зеркалом и собирая волосы в пучок, с жалостью улыбнулась сама себе.
– Надо держаться, девочка, – сказала она своему отражению. – Без этой работы место твоё на свалке с бездомными собаками. Всё могло быть гораздо хуже.
Конец ознакомительного фрагмента